– Я готов попасть к тебе на сеанс хоть сейчас.

– Давид Романович, вам пора, – я попыталась вернуть разговор в нужное русло. – Ещё раз прошу прощения за поведение Виктора. Он выпил. Надеюсь, у нас не будет проблем.

– Никаких, Р-р-рада, – пророкотал мужчина, приближаясь вплотную, притягивая к себе одной рукой и удерживая. – Что ты любишь?

Странный вопрос и близость окончательно дезориентировали. Я превращалась в подтаявшее мороженое, позволяя себе буквально висеть на мужском предплечье и смотреть Немирову в глаза.

– У вас такие глаза, – произнесла я, не в силах оторваться.

– Какие?

– Невероятные, – ответила я, точно не собираясь делать комплименты. Но все, что было у меня в голове, просилось на язык.

– Нравятся?

– Да, – произнесла одними губами. Я не видела ничего подобного. Темная радужка каким-то образом становилась золотистой. Переливалась, пульсировала.

– А что еще тебе во мне нравится? – голос хозяина Ночи звучал гипнотически приятно. Бархатный, обволакивающий, чуточку вибрирующий.

– Губы, – призналась я. – Идеальные для мужчины.

– А еще?

Внутри все противилось. Было ощущение, что я предавала себя. Открывала тайны, в которых не признавалась раньше.

– Руки.

Немиров удивленно вскинул брови.

– Серьезно? – он осмотрел свободную ладонь.

– Да. Я люблю красивые мужские руки. Мужские, – повторила, вкладывая в слово значение. – Не маленькие, с длинными пальцами, но не тонкими, как у девушки, и не толстыми, как сардельки.

– О боги. Если бы я знал, что тебе так нравятся руки, то показывал тебе их при каждом удобном случае.

– И тело…

Я прикусила нижнюю губу, чтобы еще ничего не ляпнуть.

– Моя девочка, так я тебе нравлюсь целиком и полностью, – восхитился Немиров. – А как же ты сопротивляешься. Так яростно. Так самозабвенно.

В голове мелькнула совершенно ненужная мысль про обширный лексический запас у мужчины, который в принципе может обойтись двумя фразами: “Хочу” и “У меня есть деньги”.

– Правила.

Напоминание мне далось с трудом.

– А их так пр-р-риятно нар-р-рушать, – сказал он и прижался своими губами к моим. Оторвался. Посмотрел на меня хмуро и с недоверием. – Ты… помнишь? – спросил он.

– Что помню? – уточнила я, слизывая вкус его губ.

– Так даже лучше.

– Что лучше? – я повторяла последние слова, не улавливая смысла разговора.

– Всегда хочется вернуть свой первый раз. Когда ощущения настолько острые, что срывает все предохранители.

– Я не понимаю… – я царапала мужскую грудь, стараясь за что-то зацепиться, чтобы вернуться в реальный мир.

– Я с удовольствием объясню, – одна фраза и снова поцелуй. Только не поверхностный и невинный, если это слово можно применить к Немирову. А настоящий. Поглощающий. И не было чувства неловкости или неуместности. Мы словно целовались десятки раз. Знали друг друга. Никому из нас не нужно было подстраиваться под темп или движения языка. Все было идеально.

– Моя девочка, – мужчина периодически урчал, отрываясь от меня и поглаживая по волосам. Казалось, он не верил, что мог касаться меня, целовать. А я?.. А я просто сошла с ума, если позволяла этому мужлану делать с собой подобное. – Какая же ты сладкая.

Жуткая пошлость и банальность, но она мне нравилась!..

Немиров толкнул дверь, выводя меня из ванной и увлекая в гостиную. Мягко, но настойчиво, что не возникало мысли сопротивляться.

– А ну сто-яа-ать! – пронзительный женский визг врезался в мой мир потекших зефирок и частично вернул в реальность. – И куда ты ее повел, а?

Я проморгалась, сосредоточила взгляд на Лерке. Подруга воинственно раздуваланоздри и вытаращивала глаза.

– Привет. Ты что тут делаешь? – спросила я, продолжая фокусировать зрение. У меня точно был пьяный взгляд, как у кошки из мультфильма о мужчине в самом расцвете сил.

– Привет-привет! – протараторила она, демонстрируя мне ключи. Ну точно, я же сама их дала девчонкам. На всякий пожарный. – А ты быстро ее отпустил! Быстро, сказала!

Подруга применяла всегда действующий метод. Если хочешь отвязаться от мужчины, притворись прожженной хабалкой. Только вот этот метод не работал на Давида Романовича. Он лишь скалился в улыбке, стискивая меня.

– А если не отпущу?

– Я тебя заставлю! – выдала она, сама обалдев от такой храбрости. – Полицию вызову, – добавила авторитетно. – Участковый тут в двух домах, примчится за минуту.

– Ну да, – согласился Немиров, прерываемый звонким собачьим лаем.

Я переживала за Серканчика, еще минута – и его порвет от злости, бессилия и страха.

– Я набираю! – Лера держала телефон на вытянутой руке, демонстрируя единый номер спасения. – Уже! Хотите провести пятнадцать суток за решеткой?