Я действительно очень этого боюсь. А еще не хочу признаваться, что, увидев кровь в доме, подумала, что жертвой моего беспамятства стал сам Энджел.

Несмотря на то, что мы находимся в тропическом раю, после душа, где я смываю с себя кровь, меня трясет. Я сижу в просторной гостиной с видом на море, закутавшись в плед и стуча зубами. Энджел приносит мне горячее, тягучее и приторно-сладкое какао. Обычно я подобное не пью, но сейчас мозг нуждается в глюкозе.

Да уж. Не так я представала себе наш первый с Энджелом отпуск. Море, солнце, экзотика – ну что в этой схеме могло пойти не так? Две недели рая и ничего неделания.

– Выпей, тебе нужно успокоиться и согреться, – говорит Энджел, напоминая про подрагивающую в моих руках чашку с какао.

Делаю обжигающий, приторно-сладкий глоток, и сознание проясняется.

– Не переживай, мы разберемся, чья это жестокая шутка, Каро. Я обещаю. – Энджел успокаивающе сжимает мою руку.

– Ты знаешь… – собравшись с духом, произношу я, вскинув на него красные, воспаленные от слез глаза, – в моей жизни было очень много жутких шуток, Эндж. А что, если нет?

– В смысле – нет? – Парень хмурится.

– А что, если это не шутка? Вдруг я сама стала как они… Те, кто меня доставал. Вдруг я кого-то убила?

– Ну перестань. Мы только что об этом говорили. Это бред. – Он тихо усмехается, присаживается на диван и притягивает мою голову к своему плечу. – Ну кого ты могла убить, Каро?

– А вдруг я убила Дара? – всхлипываю я. Отстраняюсь и протягиваю Энджелу на открытой ладони смятый цветок, который зачем-то таскала за собой даже в душ. – Я была зла. Да и физически на это способна.

Энджел замирает. В его глазах мелькает что-то похожее на испуг. От этой натуральной реакции мне становится плохо. Желудок сжимается, а руки начинают дрожать сильнее. Но парень очень быстро возвращает себе контроль, и мне начинает казаться, что никакой странной реакции не было. Может, это мое больное воображение? Но уже поздно, становится еще страшнее. Даже следующие слова Энджела не успокаивают, а делают только хуже.

– Каро, успокойся. Все будет хорошо. Я сейчас быстро смотаюсь в магпорт и поменяю наши билеты. Мы уедем отсюда так быстро, как сможем. Хорошо? Ничего не случилось. Ты меня слышишь? Это все сон.

– Не хочу скрываться, если в чем-то виновата, – со всхлипом говорю я. – Я не смогу… не смогу жить с осознанием вины.

– Ты не виновата. Даже если что-то случилось, ты все равно не виновата. Ты – спала.

Начинаю рыдать громче, чувствуя себя раздавленной и обессиленной.

Энджел шепчет слова утешения.

– Каро, просто успокойся. Я сейчас поменяю билеты, и мы уедем из этого ужасного места. Хорошо? А по дороге я постараюсь узнать, не случилось ли ночью какой трагедии. Договорились? Все в порядке с твоим магсерфером. Ты мне веришь?

– Он не мой, – всхлипываю я, вытирая ладонями дорожки слез.

Энджел целует меня в лоб и уходит, а медленно выхожу на веранду. Не хочу верить, что даже во сне, в бреду, в измененном сознании я могла причинить вред Дару. А больше я тут никого не знаю. Несмотря на все проблемы с головой, я совершенно точно не стала бы кидаться на малознакомых людей. Это бред.

Но на моих руках была кровь. И я сжимала в ладони цветок. Свидетельства прошлой ночи слишком страшные.

Дар

В этом городе никто не доверит мне своих детей. И правильно. Я могу научить их только прожигать жизнь и ломать судьбы.

Эта мысль влетает мне в голову вместе с головной болью, едва я открываю глаза. С похмелья я на редкость пессимистичен. Я совершенно точно не у себя, и совершенно очевидно меня поимели, как первокурсницу. Рядом на подушках по правую и левую руки светлая и темная макушки. Оливия и ее подружка.

Ненавижу. Вопрос: себя или их?

Раздраженно стряхиваю руку, которая лежит на мне поперек туловища, и поднимаюсь.

– Ты уже уходишь, Дар? – сонно мурлыкает Оливия и потягивается, как кошка, не обращая внимания на то, что покрывало сползает, обнажая грудь.

Первый порыв – нахамить. Потому что подсыпать в бокал какую-то дрянищу – это низко. Но подумав, я в итоге ограничиваюсь коротким:

– Никогда больше не пытайся меня споить. Тебе повезло, что твой дом устоял. Алкоголь и я несовместимы, а трезвый… я бы никогда не оказался тут.

– Но Дар… – Оливия недоумевающе хмурится. – Ты вернулся к нам сам, и уже изрядно нетрезвый. Так что не наговаривай на меня. Никто не заставлял тебя ни пить, ни идти с нами. Я думала, ты достаточно большой мальчик, чтобы самостоятельно принимать решения.

Я не в настроении и поэтому не ведусь на провокацию Оливии. Слишком уж она явная.

– Кто-то подсунул мне бокал с ядреным коктейлем из алкоголя и запрещённых зелий.

– Запрещённые зелья? – Ее подруга открывает глаза. – Моего ребенка тренирует зельевик?