Дар стоит в расслабленной позе, прислоняясь плечом к косяку. В одной руке бокал, в другой – бутылка. Парень делает шаг навстречу и наливает вино в мой практически опустевший бокал, который стоит на каменной столешнице рядом с раковиной.

– Нашла аптечку? – как ни в чем не бывало спрашивает он, а я понимаю, что очень плохо соображаю, потому что он слишком близко ко мне.

Слишком красивый, и я чересчур остро на него реагирую.

– Пока нет, – отвечаю я, тщательно скрывая эмоции. – Обнаружила, что у меня все лицо в крови. Умывалась. Сейчас посмотрю.

Он подходит еще ближе, практически касаясь меня обнаженным торсом. Горло перехватывает, и я забываю, что нужно дышать. А Дар протягивает руку и открывает шкафчик у меня над головой.

Чувствую терпкий запах крови и едва заметный – свежего геля для душа и теплой мужской кожи. Перед глазами смуглые загорелые мышцы, по которым нестерпимо хочется провести губами.

– Вот она! – Он отступает и протягивает мне черную кожаную сумочку с бинтами и лекарствами.

Беру ее и понимаю, что у меня дрожат руки. Проклятый Дар!

Пытаюсь собраться и вспомнить, что собиралась делать. Нахожу бинты, обеззараживающее зелье и приближаюсь к Дару, который не спеша делает глоток вина.

Дыхание опять перехватывает. От его близости кружится голова. Теплая кожа, капелька вина в уголке губы, которую Дар слизывает, – и сердце пускается вскачь.

Аккуратно стираю кровь с его щеки. Рана после промывания выглядит не так страшно, как мне показалось сначала. Капаю клеящего зелья на кожу, убеждаюсь, что края раны не разойдутся, и поспешно отступаю со словами:

– Вот и все.

Дар не двигается с места, словно не слышит меня. Глаза в глаза. Мне кажется, даже сердца у нас ускоряют ритм в унисон.

Парень подносит к губам бокал и снова делает медленный глоток. У меня самой пересыхает во рту, и я как завороженная повторяю движение: беру свой бокал, чтобы смягчить горло. Воздух между нами такой плотный, что становиться тяжело дышать. В небольшом помещении повисла недосказанность, боль и толика надежды.

Объемный бокал на тонкой длинной ножке немного дрожит, а в голове уже приятный туман. Эти бокалы коварны. Вина вроде бы на дне, но я замечаю, что бутылка, которую Дар все еще держит в руке, уже пуста. Я разглядываю его лицо. В первый раз за долгое время мы с ним так близко. Наши столкновения в Монарко не в счет. Там была злость и раздражение, а сейчас – щемящая боль и нежность. Сейчас мне кажется, что я снова имею права смотреть на него так. Внимательно, пытаясь запомнить каждую его черточку. Разлет бровей, трепет крыльев носа.

У Дара загорелая гладкая кожа. Глаза, обычно ярко-голубые и светлые, сейчас словно грозовое небо. В них я тону, и чтобы хотя бы ненадолго вынырнуть в реальность, опускаю взгляд ниже и замираю на губах. Это ошибка. Дыхание снова сбивается, а по телу проходит легкая дрожь. Этот парень слишком сильно на меня влияет. Наваждение, от которого я не могу избавиться. И не уверена, что хочу.

Надо бы что-то сказать. Как-то разрядить обстановку… но я не могу. Воздух между нами буквально наэлектризован, я чувствую тепло кожи Дара, и по рукам пробегают мурашки. Дар так близко, что я могу не только представить его прикосновения к своей коже, но почти физически их ощутить.

Парень склоняется ниже, и я почти не сомневаюсь в том, что произойдет дальше, но Дар лишь тихо говорит: «спасибо» и выходит, позволяя мне следовать за ним.

А я понимаю, что не могу, потому что щеки полыхают, дыхание перехватило, а руки позорно дрожат. Чтобы сдвинуться с места, приходится залпом допить оставшееся в бокале вино. Кажется, сегодня у меня есть все шансы напиться. Впрочем, я помню принципы Дара. Можно спокойно напиваться. Мне не грозит ничего, кроме головной боли.

Приняв это непростое решение, выхожу следом за парнем. На улице практически рассвело, и небо над морем стало розовым, а воздух – густым и свежим. Вид настолько прекрасный, что я замираю перед распахнутыми стеклянными дверями.

Дар уже открыл новую бутылку и перенес нашу нехитрую закуску на террасу. Протягиваю свой бокал. Он наливает в него вино со словами:

– За лучшее время. Ты ведь веришь, что оно настанет?

Хочется ответить: «Нет», но я лишь молча улыбаюсь и принимаю из его рук бокал.

Не замечаю, как перемещаюсь со стула к перилам и подставляю горящие щеки свежему морскому ветру. В руках бокал с вином, в голове – пустота. В четыре утра пляж пустынен, и вокруг царит обманчивое умиротворение.

Монарко вообще производит на меня странное впечатление. С одной стороны это рай, в котором я могла бы быть счастлива. Мне нравится тут все: песчаные бесконечные пляжи, море, сливающееся с горизонтом, улыбчивые люди, вечное лето и неспешное, размеренное течение жизни. С другой… Рай явно меня отторгает. Может быть, оно и правильно. Слишком большой отрезок своей жизни пришлось провести в аду.

– О чем задумалась?

Дар подходит и останавливается у меня за спиной. По коже сразу пробегают мурашки. Его близость, даже такая бытовая, меня волнует. Нет больше смысла кого-то обманывать. Ничего не прошло. Я не смогла его забыть, не смогла переключиться на Энджела и не научилась не хотеть. Он мое наваждение и погибель. Успокаивает лишь то, что я знаю: он ко мне относится так же.