– Ты же голодный, – выдыхаю, вспоминая, что Марк прилетел сегодня из другого города, а может, и страны.

Я включаю верхний свет и направляюсь в кухню.

– Не надо, Саш. Я обедал в аэропорте, а в больнице был автомат с батончиками, – отзывается он. – Иди отдыхай.

– С батончиками?

Я скептически оглядываю его массивную спортивную фигуру.

Какие батончики?

Такому мужику нужна нормальная еда. Но Марк вновь качает головой.

– Я не маленький, и я знаю, где у вас кухня. Я даже в курсе, в каком шкафу стоят чашки для кофе.

Он скидывает с себя легкую куртку и бросает ее на кресло. Мне тоже чертовски хочется раздеться. Почему-то кажется, что, если снять костюм и окунуться в мягкую домашнюю пижаму, дышать станет легче.

– В холодильнике есть боксы из ресторана, – я сдаюсь и просто даю ему ориентиры. – Игорь всегда их заказывает. Там и веганское есть.

– Хорошо, разберусь, – кивает Марк. – Я лягу в гостевой? Та, что справа?

– Да.

Я ухожу наверх. Поворачиваю в нашу спальню и снимаю с себя пиджак и украшения. Кладу сережки на прикроватную тумбочку, на которой лежат умные часы Игоря. Муж надевает их только на утреннюю пробежку, а в остальное время предпочитает старые добрые часы с обычным циферблатом. Игорь вообще консервативен. Был даже период, когда он носил жилетки под пиджак, и я подкалывала его, называя “гангстером”.

Хотя для его работы классическая одежда – отличный выбор. У Игоря своя компания, которая обслуживает бизнес-авиацию. Он пробился с самых низов и всё сделал сам. Он из тех людей, которым ничего не досталось в жизни легко. Так что в словаре напротив слова “трудоголизм” можно ставить фотографию моего мужа.

Он очень сильный. И волевой. Упрямый. Он обязательно выкарабкается и еще будет смеяться над тем, что я переживала и вздумала накручивать себя. Мне очень легко представить его легкую усмешку, с хитринкой и искорками самоуверенности. Он крепко обнимет меня, когда поправится, и скажет, что всё закончилось, что мы можем дальше жить своей обычной жизнью.

Да, так и будет…

Я беру его часы и защелкиваю на своем запястье. Затягиваю ремешок на самый минимум, но они все равно очень велики мне.

– Черт, – выдыхаю через сомкнутые губы.

Мелодия звонка пугает меня. Я вздрагиваю всем телом, а потом вижу неизвестный номер на экране. Обычно я не принимаю такие звонки, но сегодня могут звонить из больницы или кто-то из дальних родственников поменял номер.

– Да, – отзываюсь.

– Александра?! – слышится злобный возглас. – И ты даже не подумала мне позвонить? Сообщить?!

Я узнаю голос первой жены Игоря.

– Это нормально, по-твоему?! – не унимается она.

– Приглуши тон.

– Ах, вот ты как… Мне нужно знать, что с ним! В какой он вообще больнице? Я хочу приехать и увидеть его!

– В этом нет необходимости…

– Это не тебе решать! Не смей сводить со мной счеты! Ты хотела, чтобы я вообще ничего не узнала? Тебе не повезло, Сашенька! Я увидела в новостях фотку с ДТП, там была его машина. А я отлично знаю его машину, я раньше часто в ней ездила.

Она что-то разбивает в сердцах, и я отнимаю сотовый от лица, чтобы притупить резкий звук.

– Ты бы, конечно, хотела, чтобы я осталась в неведении. Я же чужой человек теперь, – Влада усмехается. – Думаешь, нас больше ничего не связывает? Думаешь, вычеркнула меня из его жизни?

– Ты сама это сделала…

– Нет, это ты забрала у меня мужа! А мы ведь были подругами!

Она переходит на крик, и я сбрасываю звонок. Слушать обвинения, оторванные от реальности, – это сейчас выше моих сил. Я вношу ее номер в черный список и иду в ванную, чтобы привести себя в порядок, а потом решаю проверить гостевую комнату. Я не помню, как давно там меняли постельное белье. К нам иногда приходит помощница, которая следит за такими вещами, но мне все равно хочется убедиться. Я беру из шкафа свежий комплект белья и направляюсь в комнату.

Я толкаю дверь и всего через секунду понимаю, что забыла постучать.

– Прости, – говорю Марку, который уже обустроился здесь.

Он стоит рядом с кроватью. И он только что принял душ – его волосы стали черными как ночь, а торс блестит от влаги. На Марке только джинсы, которые он небрежно натянул и не стал застегивать ремень. Он делает это сейчас, пока я поспешно отвожу глаза и поворачиваю к дальнему креслу, чтобы положить белье.

– Ты принесла белье? Серьезно? – Марк защелкивает пряжку ремня и оборачивается ко мне. – Саша, ты сегодня успокоишься? Хватит суетиться.

– Мне не сложно… Что это?

На его животе с левой стороны красуется свежий синяк. Огромный, с кровоподтеками.

– Ты говорил, что ты в порядке.

– Так и есть.

– Но это плохо выглядит. Тебя вообще осматривали?

Марк протяжно выдыхает. Он запрокидывает голову и как будто ищет точку успокоения на белом потолке.

– Тебе надо выпить, – вдруг бросает он. – Что-нибудь покрепче, чтобы заснуть. Ты вся на нервах, поэтому не можешь лечь.

Он разворачивается ко мне корпусом, так что я могу увидеть, что у него бывали времена хуже. На мускулистом теле Марка есть старые шрамы. И еще больше черных татуировок, которые я не решаюсь разглядывать.