— Дед Шамаев, например, — иронически улыбнулась Клава. — Помнишь, как он против боронования посевов поднялся?

Герасимов заулыбался, погладил клинышек бороды.

— Что греха таить: я тоже не шибко верил.

Степан покачал головой.

— Не думаешь ли ты, что дед Шамаев не верит в Боброва и Решину? Верит! Но он боялся, оттого и охал…

И в этот момент в дверь постучали. Вошел секретарь крайкома, а за ним — среднего роста плотный человек в сером пальто и такой же шляпе.

— Здравствуйте, товарищи, — сказал секретарь, — знакомьтесь с профессором…

Профессор снял шляпу, обнажив коротко стриженные седые волосы, и молча, дружески пожал руку Головенко.

— Николаев, — коротко назвал он себя. Затем он поздоровался с остальными.

Головенко впервые так близко видел профессора, доктора сельскохозяйственных наук, которого очень хорошо знали в крае и уважали. Перед ним стоял человек с несколько утомленным после длинной дороги лицом — обыкновенный человек, которого можно было принять за инженера, учителя, партийного работника.

— Так с чего же начнем, Иван Михайлович? — обратился к Николаеву секретарь и повернулся к Головенко. — Ваш Бобров наделал много шуму. Иван Михайлович приехал ознакомиться с его работой на месте. Кстати, где агроном?

— Он на поле. Вчера начали убирать сою на участке Решиной.

— Ведь это же на три недели раньше обычного срока для Приморья? — оживленно сказал профессор.

Головенко утвердительно кивнул головой. Секретарь крайкома переглянулся с профессором.

— Я думаю, поедем на поле, — как бы отвечая на вопрос секретаря «с чего начнем», сказал профессор и встал.

Марья Решина и Бобров были на поле. С волнением, роднившим их, наблюдали они за тем, как комбайн, ровно гудя, выгрызал жесткие стебли сои, оставляя за собой необычно высокую стерню.

— Смотрите, Гаврила Федорович, к нам идет машина, — сказала Марья, указывая на полевую дорогу.

— Наверно, кто-нибудь из края, в нашем районе такой машины нет, — обернулась Валя Проценко.

— Да, кажется, к нам, — недовольно проговорил Бобров, представив себе неизбежные разговоры, которые оторвут его от дела, и вздохнул:

— Идите к ним, — сказала Марья и подтолкнула Боброва к машине.

Агроном спустился по железной лесенке комбайна, спрыгнул на землю и, быстро обогнав медленно ползущий комбайн, пошел навстречу машине.

— Степан Петрович с ними, — обрадованно выкрикнула Валя Проценко, увидев среди приехавших Головенко. — Кто же эти двое? Один в шляпе…

Приехавшие вылезли из машины и, как только к ним подошел Бобров, кучкой пошли по убранному полю.

Марья, насторожившись, увидела, как человек в шляпе присел на корточки и долго что-то искал на земле, разгребая стерню руками.

— Ишь, какой! Ищи, небось, не найдешь ничего, — проговорила она, как бы про себя.

Валя взглянула на нее и так звонко расхохоталась, что Ванюшка, ведший трактор, с изумлением оглянулся.

Когда комбайн поравнялся с приехавшими, Головенко махнул Марье рукой, подзывая ее к себе.

По довольным лицам незнакомых людей Марья поняла, что все обстоит благополучно. Она поправила на голове платок, сошла с комбайна.

— А вот и наша Мария Васильевна Решина, — представил ее Головенко, как человека, о котором уже все известно и его давно ждут.

— Хорошую сою вырастили, товарищ Решина, — сказал секретарь крайкома, здороваясь с ней. — Профессор удивлен, что ни одного боба на стерне не осталось.

— Замечательно, поздравляю вас! — крепко пожал ей руку профессор, приподняв другой шляпу.

— Я — маленький человек, — ответила Марья, — это Гаврила Федорович всему делу голова, его и поздравляйте!

Все заулыбались.

— А Гаврила Федорович говорит, что надо поздравлять вас, — смеясь, сказал секретарь.

Профессор долго и внимательно осматривал растения. Окинув пальто и сдвинув на затылок шляпу, он стальной ленточкой маленькой никелированной рулетки измерял соевые кустики, бобы, считал ветки, зерна в стручках и все это тщательно записывал.

— Что скажете, Иван Михайлович? — спросил секретарь, когда Николаев подошел к ним.

— Что можно сказать?.. — профессор задумался и окинул взглядом поле. — Сомнений нет. Перед нами — новый сорт сои с более коротким вегетационным периодом, очень урожайный и с необычайно высоким прикреплением бобов.

Потом он обернулся к Боброву:

— Гаврила Федорович, меня прислали ознакомиться с вашими практическими работами. Я назначен официальным оппонентом по вашей диссертации. Это, во-первых, а, во-вторых, мне просто хочется помочь и вам, и Марье Васильевне, и всем другим товарищам, работающим с вами. Вместе займемся обобщением опыта этого года в Красном Куте. Кажется мне, что две-три лекции по агробиологии тоже будут полезны. Я их подготовил. Значительную часть всего этого мы успеем сделать еще до заседания ученого совета.