Гайни не сомневалась в силе молитвы. Но, считала, это ее прошение услышали боги всех конфессий и древнеримские с древнегреческими тоже. Оказалось, ее спас Рашид. Нелля накануне освободила всех работников, кроме него. Наблюдая, что происходит, он позвонил шефу и по его приказу чтобы помочь Гайни, Неллю запер в доме. Арлан за ними примчался в больницу, откуда привез ее в гостиницу.

– Почему ты женился на ней?

– Почему? Сказать, «да черт его знает», значит выглядеть идиотом, ну, тут и вправду, черт его знает. Подвернулась. А там и я не вывернулся. Баба-то она не плохая.

В эту минуту из коридора послышались громкие голоса. В номер зашел Александр Ильич, начальник охраны, но не успел и слова сказать, как следом влетела Нелля. Арлан приказал ему выйти и вовремя. Подойдя к мужу, залепила звонкую пощечину, о выражении которой Гайни слышала, но не слышала, как она оглушительно звучит. Если бы она не была главной участницей, можно было б сказать, ситуация забавна, жизнь кипит, не плесневеет в четырех стенах быта. Нелля неистовствовала. Гайни подумать не могла, что она бывает не контролируемая, казалось, она это полновластный контроль. И глазам не поверить, Арлан улыбался, слабо отмахивался, пытался усмирить. От жесткого и властного мужчины не осталось следа. Наблюдая за ними, Гайни начала понимать, почему он на ней женился. В Нелли жизнь бурлила. Она не принимала заурядные решения. И сейчас, ее буря, это прицельный расчет. И безграничную власть ей дал не Арлан, это ее природа. И дело не во внешней некрасивости, это ничто, рядом с вулканом. Нелля права, он никогда от нее не уйдет. Она – жизнь. Она штучная. Она сексуальная. Этого, пожалуй, и Арлан не осознавал. Гайни из размышлений вывел крик, «В этот раз ее никто не остановит… Вчера она потеряла бдительность, не взяв в расчет тупость Рашида, у которого одна извилина, которую он считает преданностью, не понимая, что эта извилина вчера сошла на конечной остановке». Все это было бы забавно, но на Гайни смотрело дуло пистолета. Страха не было. Рядом Арлан. За дверью Александр Ильич с дюжиной ребят.

– Нелька, да убери ты эту дуру и иди ко мне.

Дуло прицельно переместилось на него. Гайни и рада б повеселиться, но теперь ей стало интересно, что последует за «и иди ко мне», и что делать, если эта дура пойдет к нему и он выйдет из этого номера с ней, оставив Гайни одну? То, что у нее нет шансов против Нелли, факт. И что они выйдут вместе, и это очевидно. Как и то, что в номере она останется одна, несомненно. Ей надо переиграть.

– Слушайте, валите-ка вы вдвоем. Разбирайтесь у себя. У меня голова от вас трещит.

В глазах Арлана смиренно сквозила благодарность. Нелля скрыла досаду и высокомерно выходя небрежно бросила в пространство, – Так будет всегда. Завтра тебя не должно быть в городе. Больше шансов у тебя нет.

Гайни грела мысль, что она на долю секунды опередила Неллю. И в какой-то момент осознала, прежней Гайни нет, она ее переросла. Она проиграла. Но, проиграла не сейчас. Проиграла не поняв, у них единая система координат, система символов, общий язык и полное взаимопонимание.

сентябрь 2020 г.

Закон «МЕРФИ»

Мать и дочь

Полвека назад бессонные ночи молодой мамы устало засыпались с улыбкой – на руке посапывала дочь, прильнувшая к груди, и по первому кряхтению-сопению которой, она будет просыпаться, меняя пеленки, засыпая на ходу.

Спустя полвека, старенькая мама с периодичностью 2х-5ти минут зовет дочь, то удобнее переложить ногу, свербящую болью, то голова трещит, то душно-то сквозняк… Дочь, ослабленная немыслимой усталостью, не в состоянии на реакцию «вскочить», подсознательно произнесет, «сейчас мам». Внутри срабатывает тумблер, переключив ее на автомат исполнения. И она несется на очередное «попить, дай лекарство… открой-закрой…»

Муж и жена

Полвека назад молодые – влюблены и счастливы. Жизнь представляется бесконечно безмятежной. Время, когда нет понимания – что молодость, средство обеспечить старость – где, будет место и паллиативной помощи и, нет гарантии, что не столкнешься с необходимостью ждать квоту.

Спустя полвека, она ухаживает за ним, не желающего сопротивляться и бороться с последствиями инсульта. Нет более странного, но это положение его устраивает. А она без сослагательных «но», беспрекословно – преданно служит и усталая, и измотанная – подавая, чистя судно, отмывая капризы нежеланных каш.

Мать и дочь

«Посижу… полежу…» 2-3х минутные установки к дочери, едва положившей голову на подушку. Полусидя-полулежа, в полусне (где ни яви ни сна), как мать, она, переживая думает, «доченька, поспи, ты устала», но изнуряющая боль берет верх и слышится ее «вставай, принеси-унеси, поменяй памперс».

Сквозь гнетуще проклятущий довлевший сон над: вскочить-подбежать едва слышен голос «да, мам, сейчас». И вдруг, все «это» перебивает вырвавшийся и все таки сморивший на мгновение храп… откуда ее из состояния на взлете (это когда ВСЕ на автомате) неведомая сила вытаскивает и она мчится греть воду, выжать картофельный сок, который непременно за час до завтрака… и готовить сам завтрак, который должен поддержать уровень сахара… и да, не забыть про кальций… рассчитывая и творог, и яйца… натереть яблоко, ведь это железо… гемоглобин-то тоже надо держать на пульсе…

Муж и жена

«Не встану… нет… не хочу… не буду… отстань…» – атмосферно мрачно одинаков каждый ее день. И на каждое его «нет», ее «обопрись, возьми, открой рот…ну, пожалуйста…» Наблюдая его отказы сопротивляться и как чуждо ему принятие «не сдаваться», она испытывала невыносимую боль, разрывавшую ее изнутри на миллиарды душеклоков. Ее предательски подтачивала мысль, что по определению к нему глаголы «вскочил, принес, сгонял, схватил, достал…» безвозвратно остались в прошлом.