– Я могу доставить вам кое-какие неприятности, – сказал Мак-Кей.

– Что за неприятности? – спросил паленка.

– Хотите узнать? Вы сказали, что можете поручиться за каждого члена вашего рода. Это так?

– Верно.

– Вы лжете, – сказал Мак-Кей. – Ваше родовое имя?

– Оно только для моих братьев по роду и соплеменников.

– И для говахинцев, – сказал Мак-Кей.

– Вы не говахинец.

Скрипучими и хрюкающими звуками говахинского языка Мак-Кей начал ругать предков паленки, описывать его вредные привычки и расписал возможное наказание за его поведение. Он закончил идентификационным сигналом говахинцев, эмоциональным всхлипыванием о том, что он сделает и о чем переговорит с говахинским начальством.

После наступившей паузы паленка сказал:

– Вы один из тех, кто пользуется гражданскими правами говахинцев.

– Ваше родовое имя? – настаивал Мак-Кей.

– Ладно. Меня зовут Байредх из Анка, – сказал паленка; в его голосе, казалось, появились нотки отчаяния.

– Байредх из Анка, вы лжец, – твердо сказал Мак-Кей.

– Нет! – рука вздрогнула.

– Вы повинны в тяжелейших преступлениях.

– Нет! Нет! – запротестовал паленка, но он потерял уверенность и был напуган.

Мак-Кей заметил, что охранники теперь подошли ближе и образовали кольцо вокруг него и паленки, заинтересованные этим допросом.

– Эй, вы! – обратился он к лейтенанту. – Приделайте вашим людям ноги!

– Ноги?

– Да! Вы должны наблюдать за каждым углом этой комнаты и быть готовыми к нападению. Вы хотите, чтобы Эбнис устранила нашего свидетеля?

Пристыженный лейтенант откупил на шаг назад и отдал приказ своим людям, но это было излишне: охранники уже снова стали наблюдать за помещением. Лейтенант-врайвер гневно подвигал челюстями и умолк.

Мак-Кей сказал:

– Что ж, Байредх из Анка, я задам вам пару вопросов. На некоторые из них я уже знаю ответы. Если вы солжете хоть раз, я вынужден буду возродить методы варваров. На карту поставлено слишком многое. Вы меня поняли?

– Мой господин, вы не поверите, что…

– Скольких из вашего рода вы продали в рабство к Млисс Эбнис?

– Рабство – тяжелейшее преступление! – прохрипел паленка.

– Я же сказал, что вы виновны в тягчайших преступлениях, – сказал Мак-Кей. – Отвечайте на вопрос.

– Вы требуете, чтобы я осудил сам себя?

– Сколько она вам заплатила?

– Кто мне должен заплатить?

– Сколько вам заплатила Эбнис?

– За что?

– За ваших братьев по роду?

– Каких братьев по роду?

– Это вопрос, – сказал Мак-Кей. – Я хочу знать, сколько паленков вы продали, сколько денег вы получили и куда Эбнис дела проданных.

– Этого не может быть!

– Наша беседа протоколируется, – сказал Мак-Кей. – Я воспроизведу эту запись Совету Объединенных Племен, и ваши люди решат, как с вами поступить.

– Вы смеетесь! Какие доказательства вы можете представить?

– У меня есть запись вашего собственного виноватого голоса, – сказал Мак-Кей. – Мы проделали анализы тона вашего голоса и вместе со снимками отошлем Совету Племен.

– Анализы тона? Что это такое?

– Это метод анализа тонких различий в интонациях и произношении, используемый для того, чтобы определить, какие слова истинны, а какие лживы.

– Я никогда не слышал о таком методе!

– Только немногие знают все инструменты, используемые Бюро, – сказал Мак-Кей. – Я дам вам еще один шанс. Сколько членов вашего рода вы продлили.

– Почему вы давите на меня? Что в Эбнис такого важного, что вы пренебрегаете всеми правилами интернациональной вежливости, угрожаете мне и отказываете в праве, которое мне…

– Я пытаюсь спасти вам жизнь, – сказал Мак-Кей.

– Кто же теперь лжет?

– Если мы не найдем Эбнис, не обезвредим ее, – сказал Мак-Кей, – то большинство разумных существ в нашей Вселенной в самом скором времени погибнет. Точнее говоря, все, кто хоть раз пользовался прыжковой дверью. Я клянусь вам, что это правда.

– Это торжественная клятва?

– Клянусь Яйцом моей руки, – сказал Мак-Кей.

Паленка фыркнул.

– Вы даже что-то знаете о Яйце?

– Так как я произнес ваше имя, вы должны дать торжественную клятву, – сказал Мак-Кей.

– Я клянусь моей рукой!

– Нет, клянитесь Яйцом вашей руки.

Паленка опустил голову, его рука извивалась.

– Сколько своих сородичей вы продали? – снова спросил Мак-Кей.

– Только сорок пять.

– Только сорок пять?

– Это все! Я клянусь вам! – маслянистая жидкость, признак страха, брызнула из глаз паленки. – Она предложила мне много дающего свободный выбор. Эбнис обещала неограниченное откладывание яиц!