Здесь и заключался источник неприятностей для всех форм жизни, связанных с калебанами. Прыжковые двери, шары, в которых они имели обыкновение находиться – все это было реальным, но никто не видел калебанов собственными глазами.

Фурунео наблюдал за маленьким толстеньким агентом, действительно похожим на недовольную лягушку, и ему вспомнилась старая шутка о том, что Мак-Кей работает в Бюро Саботажа со дня своего рождения. Наконец тот сказал:

– Итак, вы наняли этих головорезов и платите им? Не так ли?

– Так безопаснее.

– В сообщении речь шла о смертельных случаях и сумасшествии… Вы дали своим людям пилюли ярости? – спросил Мак-Кей.

– Да.

– Хорошо. Ярость, кажется, является защитным свойством.

– Что же, собственно, произошло?

– Кажется, калебаны постепенно исчезают, – сказал Мак-Кей. – Каждый раз, когда это происходит с одним из них, случается множество смертельных происшествий и других неприятных последствий – физические и умственные травмы, сумасшествие…

Фурунео кивнул в направлении океана и вопросительно поднял брови.

Мак-Кей пожал плечами.

– Мы должны увидеть этот шар. Будет глупо, если нам будет известен только один калебан, тот, которого наняла Эбнис. Может быть, теперь их уже два.

– Как вы собираетесь браться за это дело? – спросил Фурунео.

– Хороший вопрос.

– Калебан дал Эбнис какие-нибудь объяснения?

– Мы не можем наладить с ним контакт, – сказал Мак-Кей. – Мы не знаем, где она его прячет.

– Я тоже не знаю, – помедлив, сказал Фурунео. – Сердечность – довольно уединенная планета.

– Об этом я тоже думал. Может быть, мы имеем дело с калебаном Эбнис. Тогда нам здорово повезло. Вы сказали, этот шар выглядит сильно изношенным?

– Да. Забавно, не так ли?

– Одна странность из многих.

– Калебаны никогда не удаляются на значительное расстояние от своих шаров, – сказал Фурунео. – И охотно ставят их вблизи воды.

– Как вы пытались с ним связаться? – спросил Мак-Кей.

– Как обычно. Откуда вы узнали, что Эбнис наняла калебана?

– Она похвасталась своей подруге, та рассказала своей знакомой и так далее. И один из калебанов, прежде чем исчезнуть, намекнул на это.

– Вы усматриваете связь между исчезновением калебана и действиями Эбнис?

Мак-Кей встал.

– Мы должны все тщательно изучить, – сказал он. – Пойдем туда и сами осмотрим этот шар.

Когда они с Фурунео выехали на песчаный берег, постоянный планетный агент спросил:

– Почему для расследования выбрали именно вас?

Мак-Кей сказал:

– Люди Бюро знают, как меня использовать, вот и все.

Машина описала крутую кривую и взгляду открылась даль океана и темный скалистый берег. Вдали между глыбами лавы что-то блестело. Мак-Кей заметил две маленькие машины, которые медленно кружили над берегом.

– Что это?

– Что?

– Когда здесь темнеет?

– У нас есть два с половиной часа до заката, – ответил Фурунео.

– Этого должно хватить, – сказал Мак-Кей. – Как ваши люди относятся к ночным гостям?

– Люди, которые здесь живут, привыкли к моей машине, а дело нам предстоит важное.

– Вы думаете, никто еще не знает о происшествии?

– Только охрана этого отрезка побережья. И все они находятся под моим командованием.

– Вы, кажется, хорошо организовали здесь дело, – сказал Мак-Кей. – Вы не боитесь, что для вас это будет слишком опасно?

– Я очень стараюсь, – сказал Фурунео. Он коснулся плеча водителя, и машина остановилась среди скал над плоским лавовым блоком, на котором спокойно лежал шар калебана. Белая пена орошала темные рифы у берега, а дальше, за их границей, сквозь сетку дождя вырисовывались очертания скалистого острова. – Я спрашиваю себя, – продолжал Фурунео, – действительно ли мы знаем, что это шар калебана?

– Его жилище, – сказал Мак-Кей.

Фурунео выбрался из машины. Холодный морской бриз пробрался под одежду, и нога сейчас же заболела.

– Уйдем отсюда, – сказал он.

Спускаться по уступам скалы было тяжело, через несколько минут Мак-Кей почувствовал, что ему стало прохладно и разозлился на себя, что не догадался одеться потеплее. А внизу, в облаке пены и прибоя, было еще холоднее и неприятнее.

Фурунео, казалось, чувствовал то же; когда он, пошатываясь, спустился на лавовый блок, то пробурчал: