— Адвокат здесь действительно не нужен, — вдруг раздается из толпы знакомый голос.

Народ расступается, и вот уже рядом со мной материализуется Глеб Литвин. Грозный и давящий своим взглядом на всех собравшихся зевак. Удивительно, как уверенность в себе может влиять на окружающих. Даже Вика с муженьком затихают.

— Привет, — шепчу Глебу.

— Все в порядке? — вполне обеспокоенно спрашивает он.

— Да, — невесело усмехаюсь, — Только меня прямо сейчас арестовывают.

— Тебя никто не арестует, — успокаивает мужчина и уже обращается к полицейскому, — Начальник, поговорим?

Не знаю, как это работает, но оперативник молча кивает и выходит на улицу вместе с Глебом. Я же остаюсь с семейкой Рябининых и сотрудниками бассейна внутри. Однако теперь их пристальные и даже осуждающие взгляды никак не трогают. Меня не посадят, а все остальное становится неважным.

Глеба нет пять, десять минут, а когда через пятнадцать он все же возвращается без полицейского, я окончательно выдыхаю. Патрульная машина уезжает, зеваки расходятся, как и Вика со своим Володей.

Народ не увидел зрелища, но не думаю, что сильно расстроился. Взамен у них появилась сплетня покрупнее — обсуждать, как быстро я променяла мужа на другого, пока тот сидит в тюрьме.

— Знаешь, ты в следующий раз, когда захочешь кого-нибудь прикончить, выбирай места без камер и свидетелей, — с улыбкой заявляет Глеб, пока мы идем от бассейна до моего дома пешком. Одежда еще слегка влажная, но благодаря стихшему ветру и хорошему фену в раздевалке, я практически не чувствую холода.

— Смешно тебе, — бурчу, а сама незаметно улыбаюсь в ответ. На место злости и паники приходит дурацкое веселье, как будто мне десять лет.

— Что хоть не поделили? — продолжает веселиться этот мерзавец. И ведь идет ему это прозвище, которое я придумала на пороге клиники ранее, — Дай угадаю — моего брата вы не поделили.

— Ты сейчас тоже получишь! — пытаюсь сохранять в голосе строгость, но получается так себе. И уже в следующую секунду из меня вырывается заливистый смех.

Глеб подхватывает его, и мы, как два сумасшедших, идем по пустым улицам Северной поляны и громко ржем.

Жизнь катится по наклонной, но лучше уж встречать каждый удар с улыбкой. Иначе можно сойти с ума.

Наступил тот день, когда мне все стало ясно. Когда все сомнения, то и дело возникающие в моем доверчивом сердце, улетучились. Наступил тот день, когда я точно знала, что Игорь все годы брака мне изменял.

Но, к сожалению, утро этого дня началось вполне радостно. И я точно не была готова к тому, что на меня обрушится всего через несколько минут.

— Мама, а мне вчера звонила баба Ира и звала к себе на море, — хвастается Яна, и я не могу не улыбнуться ее хитрющему лицу. Бара Ира — моя мама, и когда-то вместе с папой они приняли правильное решение переехать в городок у моря. Туда, где маму не будет мучить аллергия от цветения наших местных растений, а папа сможет вдоволь рыбачить.

Я бы и сама с удовольствием поехала сейчас к родителям. В ноябре там все еще тепло, и самые смелые купаются в море. Но…

Оставить Игоря, даже после нашего прошлого разговора, не лучшая идея. Пока он в тюрьме, пока ему угрожает срок, я останусь для него женой, поддержкой и опорой. А дальше… Просто схвачу Яну, вещи и уеду к родителям восстанавливать нервы. Да и ребенку будет полезно.

— И что ты ей сказала? Поедешь?

— Поеду, но только с тобой и папой, — категорично заявляет дочь, задевая что-то в моей душе.

Сомневаюсь, что мы еще когда-то соберемся в отпуск всей семьей. Мне не хочется даже думать об этом, но слово «развод» начинает все чаще мелькать в мыслях. Я не намерена бежать в ЗАГС прямо сейчас, но и пока не вижу дальнейшего будущего для нас обоих. Любовь вроде бы еще живет в сердце, но не горит ярким пламенем, как раньше. Скорее медленно тлеет.

— Хорошо, моя принцесса, — зачем-то обещаю ребенку то, в чем не уверена, — Поедем на море к бабушке с дедушкой, сходим в твой любимый Дельфинарий, на карусели и вообще все, что ты захочешь.

Пусть спокойная и счастливая жизнь сохранится хотя бы у одного человека в семье Литвиных. Яна не до конца понимает всю серьезность тюрьмы, а мы и не спешим объяснять ей подробнее. Даже Алла Анатольевна успокоилась и больше не пугает внучку страшилками про папу, настраивая против меня.

Нет, это не перемирие со свекровью, но необходимый нам обеим сейчас нейтралитет.

— Мама, а мы возьмем с собой бабушку Аллу? Она тоже хочет на море.

Невинное дитя. Знала бы Яна, как мы с бабушкой Аллой «мечтаем» поехать на море вместе. Чтобы одна точно не вернулась живой из этого отпуска.