*КАД – Кольцевая автомобильная дорога вокруг г. Санкт-Петербурга; за КАДом – пригород Санкт-Петербурга

Ника

Всю следующую неделю мы учились во вторую смену, так как случился какой-то сбой в расписании, не хватало учителей и решили отправить классы с седьмого по девятый временно в другую смену, пока все не уладится.

Я радовалась этому, как никто другой. Можно было хоть немного выспаться. Я вообще люблю поспать подольше, и ранние подъемы для меня катастрофа.

Это было в четверг, когда я вспомнила, что за день до этого я забыла на уроке музыки свой блокнот. Я и так умудрилась уже опоздать на свой первый урок и все же решила, что еще пять минут ничего не решат, побежала в кабинет музыки, который находился в соседнем корпусе, где учились младшие классы.

Когда я подошла к двери, пыталась для начала успокоить дыхание, которое сбилось, пока я бежала по коридору, и за одно решила прислушаться, не идет ли там урок. И только когда поняла, что в классе стояла мертвецкая тишина, я решила открыть дверь.

Кабинет, действительно, был пустой, и я сразу ринулась к парте, за которой сидела вчера. И уже шагая по комнате, я вдруг заметила, что у самой доски стояли двое, и не просто стояли, а целовались. Я растерялась и застыла, когда эти двоя, видимо отреагировав на шум, который я создавала своим передвижениями, наконец, повернулись ко мне.

Передо мной стояли наша молодая студентка-практикантка Мария Николаевна, преподаватель по музыке, и тот кудрявый парень, который распускал свои руки в сквере, а теперь этими же руками он гладил бедра моего преподавателя.

Мария Николаевна резко одернулась и оттолкнула юношу. Я замерла в растерянности.

– Ника, ты что-то хотела?

– А-а, я-я блокнот тут забыла… Ладно, потом заберу, – выпалила я и вылетела пулей из кабинета. Вместо того, чтобы бежать на свой урок, я решила забежать в уборную, которая попалась мне на пути, чтобы прийти в себя от увиденного.

Я прислонилась к раковине, начала умываться холодной водой, чтобы сбавить жар, который ко мне внезапно подступил. Вдох-выдох. Нужно выровнять дыхание и успокоиться.

Я не могла понять, от чего меня больше потрясло. От того что увидела своего мучителя или от того, что увидела своего преподавателя вместе с ним.

Я его с того последнего момента и не видела ни разу. Но у меня хватило смелости расспросить у своей одноклассницы Элины про него. Я не конкретно, конечно, про него расспрашивала, а про парня, который был тогда с ним. Так получилось, что он подходил к ней как-то перед уроками, и я, воспользовавшись случаем, выяснила, что это был ее старший брат Тимур, который меня тогда и узнал. А Кудрявый этот оказался его другом и одноклассником, и они оба были из одиннадцатого класса.

Немного отойдя от шока, я решила идти на урок.

Но выходя из уборной, я тут же налетела на чью-то массивную грудь.

Я подняла глаза и встретилась с теми самыми глазами, которые поглощали всю живую материю вокруг, затягивая безжалостно в свою бездну.

– Поговорим? – обратился он ко мне.

Я, молча, кивнула головой.

– Отойдем подальше от кабинетов, чтобы никому не мешать, – добавил он сухо, и побрел по коридору. Я послушно последовала за ним, еле перебирая ноги, которые в ту же секунду стали ватными, а пол под ними будто раскачивался.

Он завел меня под лестницу, тут мы и, правда, были далеко от всех кабинетов и могли спокойно поговорить. Хотя о чем нам с ним разговаривать? Будет снова испытывать меня и нравоучать?

– Ты ничего не видела, – начал он красноречиво.

– А то что? – откуда-то вырвалось мое бесстрашие.

– А то что? Серьезно? Давай уже прекращай включать тут праведницу, пока меня не стошнило…Чего ты добиваешься? Нас все равно всех не спасти...

– Да, у меня вроде не было такой миссии, – еще больше осмелев, ответила я. – Хотя сейчас, судя по всему, тебя как раз нужно спасать, – нервный смешок неожиданно вырвался из моих уст, озадачив нас обоих. – Успокойся, я никому ничего не скажу. И не ради тебя, а ради Марии Николаевны. Тебе-то ничего не будет, а вот ее могут с позором вышвырнуть из школы, а после и дорогу в преподавательскую сферу могут перекрыть. Она не виновата, что повелась на твою смазливую мордашку, – выпалила я со злостью и уже пыталась уйти. Но не тут-то было, он схватил меня за локоть и преградил мне дорогу.

– Что я слышу! Ты считаешь меня красивым? – не отпуская, продолжает он наседать на меня, при этом натягивая свою самодовольную улыбку чуть ли не до затылка.

Конечно, считаю, но признаваться в этом не планирую, чтобы этот индюк еще больше не распушил свой индюшачий хвост.

А еще ловлю себя на том, что, нагло пялюсь, ему в рот. А, если быть точнее на его губы, следя за тем, как меняются их изгибы.

Ника!

– Может я неправильно выразилась. Знаешь ли, плохо знаю русский язык, сам понимаешь… Так что убери со своего лица эту самодовольную улыбку и дай мне пройти.