Шрифт:
— Идите всё к чёрту, — выплюнула, блокируя телефон.
Это не дурной сон. Явь, с которой придётся смириться. И принять всё как есть. С высоко поднятой головой.
Сползла с постели и под улюлюканье Татьяны, отправилась в душ. Смыть. Всё смыть и забыть. Хотя, нет… она не забудет. Пока не увидит Холодного и не заглянет в его гнилые глаза. И желательно вмазать ему хорошенько. При всех.
Она может. Может ведь?..
Наскоро приняв душ, обтёрлась мягким полотенцем и на несколько секунд застыла напротив зеркала. Глаза. Они выдают все переживания. Всё то, что клокотало в груди с тех пор, как увидела фото, которые он всё-таки обнародовал.
Мудак.
Кофе казался пресным. Так же, как и бутерброд, сделанный Таней на скорую руку.
Казалось, что на какое-то время всё вокруг потеряло вкус. Даже воздух, который она жадно вдыхала, чтобы стало легче. Но пока не становилось.
А по прибытии в универ всё стало ещё хуже. Кристина чувствовала. Каждый косой взгляд в свою сторону. Каждый шепоток за спиной проходился по позвоночнику неровным строем мурашек. И голову держать высоко не получалось. От слова совсем.
Несколько человек пытались подойти и выяснить что-то о полученных ими фотографиях, но Таня бойко отшивала каждого любопытного.
Прохладный ветер играл с её волосами, прикрывая лицо и делая ей тем самым одолжение. Народ постепенно расходился, отправляясь в корпуса на оставшиеся пары.
— Зря я притащилась сегодня, — сидя на скамейке под разлапистым, но уже облысевшим клёном, Кристина впилась лбом в плечо подруги и устало вздохнула. Этот день ей казался бесконечным. — Надо было пару дней дома пересидеть. Дождаться, когда все забудут.
— Всё хорошо, Крис. — Таня подцепила пальцами рыжую прядь подруги и накрутила ту на свой палец, — все и так забудут. Вот увидишь…
— Хочется верить, — чувствовала жар на щеках. Уши тоже горели. Будто нарочно, даже её тело напоминало ей о том, что все перемывают ей кости.
— Ещё одна пара, — успокаивающим голосом проговорила Татьяна над её макушкой, — и домой.
Это обнадёживало. Потому что чувствовала, что вот-вот сорвётся. Расплачется как маленькая прямо здесь. При всех. Стыд какой. Снова. Мало ей того, что сделал этот козлина…
Вдруг по спине спустился жар. Словно её обдали кипятком. А потом окатили ледяной водой. Захотелось стянуть с себя всю одежду, чтобы избавиться от этого мерзкого чувства. Кожа горела. Затылок неприятно заныл.
Обернулась. И в ту же секунду её глаза наткнулись на тяжёлый взгляд неподалёку.
Ублюдок.
— Я, наверное, не пойду на последнюю пару, Тань, — произнесла, снова поворачиваясь к подруге.
— Нет, Крис. Ты пойдёшь.
— Тань, — вздохнув, Крис выдавила из себя улыбку. Натужную такую. Тяжёлую. Словно тугую пружину пытались растянуть слабые детские ручки. — Правда. На сегодня хватит. Я и так совершила подвиг… если можно так выразиться. Я пойду. — С нажимом.
А сама дышала через раз. Сердце под рёбрами работало с перебоями. Было страшно.
И было больно.
— Всё, — подытожила, поднимаясь со скамейки и одёргивая на себе курточку. Чувствовала, что он никуда не ушёл. Словно ждёт её. — Иди, — она кивнула в сторону учебного корпуса. Как раз раздался звонок. — Дома увидимся.
И, слегка подтолкнув подругу, она дождалась, когда та скроется за массивной дверью. Пройдёт мимо окон и позволит ей, наконец, снова обернуться. Чтобы снова, уже смелее, встретить его взгляд.
И она была права.
Холодный, словно прикованный, оставался на том же самом месте. Спрятав руки в карманах пальто, смотрел на неё безотрывно. Нагло. Самодовольно.
И ждал.
Её?
Глава 26
Стас смотрел на то, как она стремительно приближается к нему, и его пальцы, расслабленные теплом карманов, медленно и сжимались в кулаки. Он не упустил из виду ни воинственный настрой Кристины, ни решительной походки, ни сжатых почти до бела когда-то полных и притягательных губ.
Но… чем ближе она походила, тем заметнее были её колебания. Словно с каждым шагом она теряла крупицу храбрости.
Она остановилась. Подошла слишком близко. И поняла это. Он видел секундную растерянность в её взгляде. Но собралась. Оставшись в полуметре от него, взвинчено тряхнула головой, прогоняя рыжие пряди с лица. Губы сжаты.
Как же она была зла! Не передать словами! Хотелось не раскрывать рот, а просто врезать ему. Проехаться по самодовольной роже, вытряхивая всё дерьмо, которым он пытается накормить и её.
Какой же ты жалкий, Холодный…
— Ты так решительно шагала сюда, чтобы помолчать?.. — его глаза улыбались.