– Ма! – крикнул я в трубку, когда услышал знакомый голос.

– Да, Илюш, что случилось?

– Я проспал! Динар не звонил?

– Нет, я ухожу рано, ты же знаешь. Попробуй набрать отцу, он сегодня тоже проспал, поехал на работу чуть позже, чем всегда.

– Спасибо!

Я бросил трубку и тут же принялся набирать телефонный номер папы. Только бы он не ушёл на обед.

– Алло, – недовольно пробурчал он.

– Па! Это Илья! Скажи, Динар не звонил утром? Я проспал наш созвон… И не могу никак до него достучаться.

– Нет, не звонил. Но я видел около их дома скорую. Может, случилось что.

– Серьёзно?!

– Ну да… Ты чего такой нервный?

– Да так… Я, наверное, сбегаю тогда к нему.

– Давай. До вечера.

– Пока!

Забыв о завтраке, я бегом умылся, запрыгнул в шорты, а футболку натягивал уже в коридоре, путаясь в рукавах, одновременно пытаясь влезть в кроссовки. Скорая! Не дай Бог, что-то случилось у Ди. К нему я бежал быстрее, чем кросс на физкультуре, обливаясь потом не от жары, но от собственных переживаний. У подъезда уже стояла не только скорая, но ещё и несколько полицейских машин, толпились зеваки, и подъехала приземистая чёрная иномарка, из которой торопливо вышел человек в костюме. Я поспешил за ним в подъезд и взлетел по лестнице.

Дверь квартиры Динара была распахнута, изнутри доносились тревожные голоса и приглушённые шаги. Я оторопело смотрел на спины полицейских, мелькающие в коридоре, и не решался войти, пока меня не окликнули. Одна из нянь девочек.

– Илюша…

– Я к Ди, – удалось выговорить.

– Зайди, пожалуйста. Не бойся, тут уже ничего… – она замолчала и часто-часто заморгала, пытаясь справиться с чувствами. Тут-то страшная догадка стала превращаться в реальность, но я всё равно уверенно перешагнул через порог, почти одновременно с мужчиной в строгом костюме.

– А это кто? – осведомился он у няни.

– Это Илюша, друг Динара. Я разберусь.

Она взяла меня за плечи и осторожно повела по коридору мимо хорошо знакомых дверей, за которыми сейчас творилось что-то неизвестное, в комнату к Ди. Осторожно постучав, эта тихая приятная женщина, приоткрыла створку и шепнула:

– Динар, прости, что врываюсь. К тебе пришёл Илюша.

– Хорошо, пусть.

Няня чуть подтолкнула меня вперёд и закрыла за спиной дверь. Я стоял, не в силах что-либо сказать. Из-за стены слышались монотонные голоса, всхлипы и невнятное бормотание Ли. Динар сидел на кровати, глядя в окно, занавешенное тёмной шторой. В узкую щель светило солнце, прочерчивая яркую белую границу между мной и другом. Чуть ухмыльнувшись, незнакомо приподнимая уголок рта, Ди совершенно спокойно, даже безучастно, произнёс:

– Мать наглоталась таблеток. Труп уже забрали.

Меня будто ударили под дых. Динар вчера был прав. Будто бы знал будущее…

– А отец?

– Вернулся поздно ночью, она спала. Ну как спала… Притворялась. Он ничего не нашёл, ругал меня дико… Мать встряла… Разошлись тихо. Только мы с отцом спать пошли, а она… В общем, кто-то сегодня проснулся в постели с мертвецом, – мне показалось, или Ди действительно улыбнулся. Бегло, зло.

– Боже… – я подошёл и сел с ним рядом. – Как девочки?

– Да никак. Лиана не понимает.

– Амалия?

– Рыдает всё утро. Устроила истерику, отец не знал, как справиться. Поэтому все няни тут.

– Она мала…

– Ей десять.

– И что?

– Да ничего. Скоро прилетят родные. Будет кошмар.

– Ди… – я глянул на него, но лицо друга оставалось непроницаемым, отчего меня захлестнул безумный, незнакомый страх. – Ты сам-то как?

– Нормально. Знал, что этим кончится.

– Я родителям позвоню. Вдруг помощь нужна.

Дверь с грохотом распахнулась, и на пороге показался отец Динара. Я вжался в кровать, боясь его гнева, но он тихо и строго произнёс:

– Илья, добрый день.

– Здравствуйте. Соболезную.

– Спасибо. Если нетрудно, приютишь Динара до вечера?

– Конечно! Вы бы позвонили моей маме, она может подготовить цветы… – осмелился я, чтобы показать – тоже не лыком шит, не хуже Ди. Верный и серьёзный друг.

– Дельная мысль. Ещё раз спасибо. А теперь двигайте отсюда, быстро. Динар – будь на связи.

– До свидания, – поднялся я следом за товарищем.

Отец Ди потрепал меня по плечу, когда мы проходили мимо, а собственного сына не удостоил даже взглядом. Понятно – пытался держаться. Под испуганными взглядами соседей и прохожих мы выбрались на улицу и отправились ко мне, где я тут же позвонил и матери, и отцу. Оба передавали слова соболезнований и инструктировали меня касательно обеда, ужина и вообще – стратегии действий. Конечно, ни слова из этих инструкций я не услышал, да и вообще не хотел ничего обсуждать.