Интересно, как ей это удалось? От нее не пахнет никаким ядом. Пахнет человеческой плотью, основанным на адреналине наркотиком, который дает эти оранжевые глаза, реагируя на ярость… и некоторые другие эмоции, как открыла Луцилла. Например, чувство абсолютного превосходства.

Насколько далеко простирается понятливость футара?

— Это был горький яд?

Футар скорчил гримасу и плюнул на пол. Действие быстрее и гораздо сильнее слов. — Ты ненавидишь Даму?

Оскаленные клыки.

— Ты ее боишься?

Футар улыбнулся.

— Тогда почему ты ее не убьешь?

— Ты не Водящий.

Так для убийства ему требуется приказ Водящего!

В комнату вошла Великая Чтимая Матре и опустилась на кресло.

— Доброе утро. Дама, — так же весело, как до этого Футару, пропела Луцилла.

— Я не давала тебе позволения так меня называть, — тихим голосом, а в глазах уже загораются оранжевые огоньки.

— Мы здесь болтали с футаром.

— Я знаю, — огоньки стали ярче. — И если ты мне его избаловала…

— Но Дама…

— Не называй меня так!

Паучья Королева так и вылетела из кресла, в глазах Сбилось оранжевое пламя.

— Прошу, сядь пожалуйста, — улыбнулась Луцилла. — Так допрос не ведут, — сарказм — опасное оружие. Вчера ты сказала, что хотела бы продолжить наше обсуждение Политики.

— Откуда ты знаешь, который час? — опустилась в кресло, но глаза по-прежнему полыхают.

— У всех Бене Джессерит есть эта способность. Пробыв на ней всего лишь некоторое время, мы способны чувствовать ритм любой планеты.

— Странный талант.

— Это может делать каждый. Все дело в восприимчивости.

— А я могла бы научиться?

Оранжевый огонь в ее глазах угасал.

— Я сказала каждый. Ты ведь все же человек, не так ли? Вопрос, на который пока еще нет полного ответа.

— Почему ты говоришь, что у вас нет правительства?

Хочет сменить тему. Наши способности тревожат ее.

— Я говорила не совсем это. У нас нет формального правительства.

— Нет даже общественного кодекса?

— Нет такого свода законов, который отвечал бы всем потребностям. Преступление в одном обществе может казаться требованием морали в другом. — У людей всегда есть правительство.

Оранжевые пятна почти полностью исчезли из ее глаз. Почему это ее так интересует?

— У людей есть политика. Я вчера тебе это говорила. Политика искусство казаться искренним и совершенно открытым, скрывая при этом как можно больше.

— Так значит вы, ведьмы, скрываете.

— Я этого не сказала. Когда мы говорим «политика», это предупреждение нашим Сестрам.

— Я тебе не верю. Человеческие существа всегда создают ту или иную форму…

— Соглашения?

— Это слово ничем не хуже других!

Почему-то оно приводит ее в ярость.

Луцилла больше ничего не сказала, а потому Великая Чтимая Матре чуть наклонилась вперед.

— Вы скрываете!

— Разве я не в праве скрывать от тебя то, что может помочь тебе победить нас?

Вот тебе вкусная наживка!

— Я так и думала! — с явным удовлетворением она откинулась на спинку кресла.

— Впрочем, почему бы не открыть это? Ты полагаешь, что ниши единоличной власти всегда под рукой и их можно заполнить, но не понимаешь того, что это означает в случае моей Общины.

— О, скажи мне пожалуйста.

Тяжеловато для сарказма.

— Ты думаешь, что все можно свести к инстинктам, уходящим корнями в племенные времена и дальше. Вожди и старейшины. Таинственная мать и Совет. А до них Сильнейший (или Сильнейшая), кто заботится о том, чтобы все были сыты, что бы всех охранял огонь у входа в пещеру.

— В этом есть смысл.

Да, правда?

— О, я согласна. Эволюция форм изложена достаточно ясно.

— Эволюция, ведьма! Одно положенное на другое.

Эволюция. Смотри-ка как она бросается на ключевые слова.

— Это сила, которую можно взять под контроль, повернув ее на себя саму.

Контроль! Смотри, какой ты вызвала интерес. Она любит это слово.

— Так вы устанавливаете законы так же, как и все остальные!

— Регуляции, может быть, но разве все не временно?