Мои садово-огородные таланты вряд ли назовёшь человеческими. Что если я вообще… того… не человек? А именно эта мрачная часть какого-то мира… э-э-э-э моя родина?

Нет! Трындец! Ну точно, светлеет. Рассвет, чтоб его!

Осознав, что тёмная коряга впереди меня, становится видимой настолько, что я вижу её испещрённую глубокими бороздами кору, сквозь которую выглядывает мокрая и сочащаяся жижа, я теряю всякую надежду. В один миг. В одночасье. Реальность бьёт по голове обухом окружающего меня безумия.

Я одна. В каком-то мрачном, безжизненном и тёмном… пусть будет, лесу. Вокруг меня тишина. Гробовая. Нет пения птиц. Нет стрекота насекомых. На моей груди спит дочь, свернувшись калачиком и прильнув ко мне…

Нас не ищут. Королева всё-таки предала меня. Заманила в ловушку. Обрекла на погибель. Слишком много времени прошло, чтоб можно было списать всё на какую-то ошибку или недоразумение.

Или нет? Что я во всём этом понимаю?

Я никогда не слышала звуков настоящего взрыва, но шорох неподалёку мне кажется именно им.

Сердце останавливается. Я замираю, то ли боясь, то ли не имея возможности пошевелиться, теряя власть над своим телом, и крепко зажмуриваюсь.

Инстинкт самосохранения кричит о том, что мне нужно бежать. Неважно куда и как, лишь бы просто бежать прочь. Я хочу к нему прислушаться, но сквозь шум крови в ушах слышу следующие звуки, которые пугают меня ещё больше.

Это… это же шаги.

Оглядываюсь, мигом распахнув глаза и часто задышав. Так ходят люди. В обуви ходят. Не звери. Мне не могло показаться.

Взгляд мечется от одного сухого дерева к другому. Прутья кустов и каких-то древесных наростов на чёрной земле играют со мной в злые игры. Воображение рисует за каждой неровностью кого-то или что-то, что непременно сулит нам смерть.

В одно мгновение в моей голове проносится самая страшная мысль, которая там только бывала за всю мою жизнь: «Лишь бы Лиза не проснулась и всё прошло быстро…».

– Очень интересно… – гремит мужской бас от коряги, которая, как назло, вызывала у меня меньше всего подозрений. – Молодая. С дитём. Ещё и приговорили ночью… Что натворила?

Это… это мужчина?

Паника мешает говорить. Остатками ума понимаю, что, если со мной вступили в диалог, то убивать меня вряд ли станут. Мне нужно что-то ответить, а сказать не могу ничего. Вообще. Будто и не задница моя, онемевшая, отсиженная на земле часами, а сам язык.

– Твой ребёнок болен?

Теряюсь и вовсе. Тот, кого я даже не вижу, только и делает, что задаёт вопросы. Его даже не смущает, что я не ответила на предыдущий.

– Она… – я открываю рот, выдаю единственное слово и тут же задыхаюсь от собственного, внезапного решения. Ложь даётся очень тяжело, но, возможно, она спасёт нам жизни. – Она не заразная. Ей просто нездоровится. – мысленно обрушиваю на свою голову тысячи проклятий и вся обращаюсь вслух.

Мой собеседник молчит.

Я всматриваюсь в то место, откуда слышала его вопросы, изо всех сил, но не вижу ничегошеньки, что, по моему мнению, могло бы говорить мужским, немного грубым и хриплым голосом.

– Идём к поселению. – раздаётся решительное, вторя оглушающим, отдающим хрустом и шуршанием шагам. – Я покажу тебе, что здесь и как. Первую неделю можете оставаться у меня. Дальше… – наконец-то я вижу высокого черноволосого мужчину. Он морщится, будто раздумывает, щурит глаза, над которым упрямые дуги густых тёмных бровей замирают в приподнятом положении и выдаёт: – Не обессудь, но выживайте сами.

Таращусь на мужика так, как не таращилась на дракона в своём огороде.

Нам хотят помочь. Вот этот мужик с неопрятной бородой, нелепой стрижкой и россыпью морщин-лучиков у глаз собирается помогать нам… неделю. Целую неделю! Неужели просто так?

– Мне нечем заплатить… – пытаюсь возразить, испуганно глядя на замершего у моих ног мужчину. Вмиг делается некомфортно и унизительно. Сижу здесь на голой земле, считай, голой задницей, смотрю на выходца из-за коряги, задрав вверх голову, и признаюсь в собственной никчёмности.

– Здесь всем нечем платить. – усмехается из-под небольших усов он. – Но кто знает, что будет, когда ты освоишься и обживёшься в Выжженных Землях, не правда ли?

Где? Выжженные Земли?

Хм… не очень похоже, что этот лес просто сгорел. Разве что по цвету всего вокруг напоминает пепел и сажу, что дало бы мне предположение…

О чём я думаю? Не дура ли?

– Я понял, ты из неразговорчивых. Идём.

В мою сторону стремительно приближается мужская, раскрытая ладонь, а полы чёрного плаща незнакомца, задевают мой большой палец на ноге. Вздрагиваю, ощутив это касание, и встречаюсь с карими, немного раскосыми глазами, в которых бушует пламя, пламя, пламя…