— Найти нужно вора. Ты же у нас Андрей Молибогович тысяцкий, в граде за порядок отвечаешь. Так действуй. Поваров расспроси, узнай, кто и когда принёс еду мне в покои? Кто, вообще, в покои заходил. Понимаю, что дом мой большой и народу много, но ты поспрошай. Только не калечь сразу. На дыбе любой признается в том, чего и не делал. Ты так спрашивай, чтобы проверить можно было, чтобы видаки были.

Виноградов говорил и понимал, что бесполезная затея. На самом деле по замку шляются десятки людей, а кухня вообще в отдельном доме, и там же столовая для челяди. Там тоже десятками толкутся. Нет. Ничего не найдёт тысяцкий. Только народ против князя настроит.

— Отбой. Э… Не надо искать, Андрей Молибогович, передумал я. Бог за зло сам покарает. Он-то точно видел, кто на помазанника божьего воровство повёл. Я сам молиться буду и епископа Афанасия попрошу, чтобы Господь знак нам дал. И завтра весь двор поведу в Исаакиевский собор на богослужение и там попрошу, чтобы Господь чудо явил и на воре шапка вспыхнула.

— Думаешь, Андрей Юрьевич…

— Не думаю, а точно знаю, если я попрошу у Господа и просьбу мою епископ Афанасий поддержит, то откликнется Вседержитель на нашу просьбу.

— Чудо? — тугодум тысяцкий или нет, но он — боярин.

Мысль эта пришла Виноградову неожиданно. Вместо того, чтобы настроить всю дворню против себя истязанием их друзей и родичей на дыбе, нужно поступить проще. Нужно заставить гада, отравившего Димку, выдать себя. Новость о молитве с помощью этого вот обормота распространится быстро. Века сейчас тёмные, и человек, у которого сейчас совесть нечиста, не пойдёт в храм. Он найдёт способ не явиться. Заболеет. Самый плохой вариант сбежит в чужие Палестины. Но люди ведь все семейные, скорее всего, понадеется на русский авось и просто заболеет. Вот и посмотрим, кто завтра не явится на богослужение.

Чтобы источник информации был не один… А то ведь и вообще ноль, вдруг кто-то из слуг именно приказ тысяцкого и исполнял, подливая атропин в кашу князю. Тогда он никому не скажет и просто перережет по-тихому горло исполнителю. Так вот, чтобы источник был не один, решил поделиться своей мыслью и планом действия Андрей Юрьевич ещё с парой человек. Рассказал Ерохе — главкузнецу, рассказал Глебу Зеремеевичу и даже Мечеславу. Всё, как бы между прочим, при этом голову к небу вскинув и истово молясь.

— Не должен Господь попустить, как думаешь, Мечеслав?!

— Спаси нас Господь! — троекратно перекрестился сотник и ушёл. Почему бы не для того, чтобы инфой поделиться?

Событие тридцатое

Actum ut supra

Поступай как выше (раньше) указано; Действуй, как указано выше.

Всё удалось. Закинул удочку профессор Виноградов, клюнуло, подсёк… А крючок пустой. Нда, нашли отравителя и помощника, должно быть, ну, причастного как-то. А толку никакого. Сам себя перемудрил Андрей Юрьевич. Не думал, что вороги поступят так радикально.

Крестным ходом дошли они от княжеского замка в центре Владимира до Успенского собора, иначе именуемого ещё Мстиславов храм, по имени князя Мстислава — правнука Владимира Мономаха, который его больше сотни лет назад построил. Этот древнейший храм Волыни и усыпальница галицко-волынских князей за сто с лишним лет немного обветшал, кое-где дождями штукатурку обрушило, но в целом смотрелся для этого времени большим и величественным. До вершины сверкающего бронзой креста на луковке метров пятнадцать, если не выше. Рядом почти такой же высоты колокольня в виде квадратной башни и большой каменный двухэтажный дом под черепичной крышей, где проживает в том числе и епископ Афанасий.

Он сам и отслужил по убиенному отцу Димитрию. После, когда все вышли, боярин и тысяцкий Андрей Молибогович и рыкнул на народ, мол, оглянитесь кого не хватает. Кто не пришёл? Народ бросил слёзы утирать и сопли кулаком размазывать и стал оглядывать. Приказ был строгий, явка всех обитателей замка обязательна.

— Ефима нетути…

— Тута я, протри зенки!

— Да не тебя, истопника Ефима-хромоножки нетути.

— Точно братцы, а ведь нет Ефима!

— Так хворый он. Ногу и вторую подвернул, не могёт ходить совсем…

— Кто видок?

— Да я вот с ним виделся, он же у нас в клети спит.

— И я видел.

— Всё, али ещё кого не хватат?! — Виноградов в опрос не вмешивался. Он и половины ещё дворни не знал. Даже не так, он и пятой части не знал. Кузнецов, трёх плотников, тётку Дуняшу, что убирала в тех двух палатах, что он пока освоил, гридней десяток, кои несли охрану у его «больничной палаты» и двух тёток, которые ему по очереди еду приносили. Вот и всё практически, а тут сотня с лихвой народу.