Медный ключ плавно провернулся в замке, и он вошел в пятьдесят первую комнату. Высокий потолок, одно окно с видом на стоянку. Десейн нажал на выключатель, и зажглась небольшая лампа, стоявшая на полу возле туалетного столика из тутового дерева. В желтом свете он рассмотрел приоткрытую дверь в ванную, выложенную кафелем, откуда доносился звук капавшей воды, письменный стол на толстых ножках с единственным стулом, кровать, которая показалась ему слишком узкой и высокой. Переднюю спинку украшали витиеватые инкрустации.

На ощупь постель показалась мягкой. Он опустил чемодан на постель и заметил, что из-под крышки выступает край белой ткани. Десейн открыл чемодан и осмотрел его. Он всегда тщательно и педантично укладывал вещи, сейчас же в чемодане был явный беспорядок. Кто-то рылся в нем. Правда, чемодан не был заперт.

Десейн проверил, не пропало ли что-нибудь, — нет, все на месте.

«Кто же и почему так интересуется мною?»

Десейн огляделся и увидел телефон — обычный французский аппарат, стоящий на полке возле стола. По пути к нему он мельком глянул на свое отражение в зеркале, висевшем на стене: широко раскрытые глаза, сжатый в тонкую линию рот. Он недовольно покачал головой и улыбнулся, но улыбка вышла натянутой. В комнате пахло дезинфицирующим мылом… и еще чем-то, напоминающим чеснок.

Десейн сел на стул и поднес трубку телефона к уху. Через секунду он нажал на рычаг. Вскоре женский голос произнес:

— Телефонная станция.

— Я хочу позвонить в Беркли, — сказал он и назвал номер.

После паузы его спросили:

— Какой номер вашей комнаты, сэр?

— Два — пятьдесят один.

Он услышал звук вращающегося диска, потом гудки. На связь вышла другая телефонистка. Десейн вполуха прислушивался к их разговору. Замах чеснока все усиливался. Десейн посмотрел на высокую старую кровать. Она словно приглашала его пойти и прилечь, напоминая, как он устал. Заныло в груди. Он глубоко вздохнул.

— Доктор Селадор слушает.

Казалось, знакомый индийско-оксфордский акцент Селадора раздался совсем рядом. Десейн назвал себя и неожиданно ощутил чувство той самой близости, которое связывает людей сознанием всей огромности разделяющего их расстояния, когда только при помощи проводов ты можешь связаться с кем-либо, находящимся в другой части штата.

— Джилберт, старина, я вижу, с тобой все в порядке, — голос Селадора звучал бодро.

— Одну минуту, сэр. Я в гостинице «Сантарога», доктор.

— Как я слышал, она вполне приличная.

— Пожалуй, это так. — К накопившейся усталости теперь примешивалось ощущение неловкости. Зачем он вообще позвонил доктору Селадору? Острый, проницательный ум доктора тут же начнет выискивать во всем мотивы и тайный смысл.

— Думаю, ты позвонил мне не только ради того, чтобы сообщить, что прибыл в Сантарогу, — сказал Селадор.

— Нет… я… — Десейн вдруг понял, что не способен выразить свое неясное беспокойство, возможно, бессмысленное, передать чувство отчужденности сантарожцев от чужаков из внешнего мира, уколы беспокоящего страха. — Мне бы хотелось побольше узнать о сделках, заключенных нефтяными компаниями с этой долиной, — проговорил Десейн. — Посмотрим, может, вам удастся выяснить, как они ведут дела с Сантарогой. Здесь, по видимости, имеется независимая служба техобслуживания. Мне хочется знать, кто снабжает их бензином, маслом, запчастями и всем остальным.

— Хорошая мысль, Джилберт. Я назначу одного из наших… — Внезапно в трубке раздалось потрескивание, после чего наступила гробовая тишина.

— Доктор Селадор?

Никто не отозвался.

«Дьявольщина!» — выругался мысленно Десейн. Потом нажал на рычаг.

— Алло! Телефонистка! Телефонистка!

В трубке раздался мужской голос. Десейн узнал в нем служащего, дежурившего у входа.

— Кто это поднял такой шум? — недовольно спросил тот.

— Мой разговор с Беркли прервали, — ответил Десейн. — Не могли бы вы…

— Связь оборвалась, — резко бросил служащий.

— Могу я спуститься в вестибюль и позвонить из автомата? — спросил Десейн. Уже задавая этот вопрос и представив, что ему придется преодолеть огромное расстояние вниз, ему стало не по себе. Усталость еще больше наваливалась на его грудь.

— В данный момент связь долины с внешним миром отсутствует;— сообщил служащий. — Позвонить куда-то вне долины не удастся.

Десейн провел ладонью по лбу. Кожа оказалась липкой, а он не помнил, захватил ли с собой дезинфицирующую жидкость. Комната, казалось, то расширяется, то сжимается. Рот пересох, и ему пришлось дважды сглотнуть, прежде чем удалось спросить:

— Когда предполагается восстановить линию?

— Откуда, черт возьми, я могу знать! — недовольно ответил служащий.

Десейн убрал трубку от уха и посмотрел на нее. Какой-то странный служащий… как и эта комната, все время меняющаяся в размерах, да еще это чесночное зловоние и… Он услышал слабое шипение. С нарастающим удивлением он смотрел на старомодную газовую лампу, выступающую из стены рядом с входной дверью.

«Чеснок? Это же запах газа!»

Из телефонной трубки продолжал доноситься пронзительный лающий голос. Десейн машинально посмотрел на нее. Все происходящее вдруг показалось ему чем-то далеким, нереальным. За окном он мог видеть табличку, висевшую у входа в гостиницу: «Музей времен золотой лихорадки».