Джок Каллен и четверо вооруженных солдат проводили их две мили вниз по склону холма и только потом вернули им оружие. Херити внимательно проверил свой автомат, затем продел его ремень на шею. Джон просто засунул пистолет и патроны в задний карман брюк и натянул поверх желтый свитер.

Они расстались на развилке, где дорожный указатель все еще показывал дорогу на Дублин. Джок ткнул винтовкой в указатель:

– Дорогу вы знаете. Не возвращайтесь сюда.

О последствиях невыполнения этого приказа говорить было не надо. Конвой развернулся и промаршировал назад, вверх по склону, оставив Джона и его спутников на огороженной камнем дороге. Повсюду вокруг стояли высокие сосны, однако впереди, там, где дорога сбегала с гребня вниз, виднелись зеленые луга.

Джон посмотрел на Херити. Этот человек был похож на японскую игрушку-неваляшку с противовесом, приклеенным к круглому днищу: шесть раз упал, семь раз поднялся. Он всегда возвращался в стоячее положение. Джону стало смешно при мысли о Херити, возвращающемся в стоячее положение даже мертвым. Что-то цепкое есть в нем… Он опасен, его можно сбить со следа, но он все равно не перестанет охотиться.

– Идем! – сказал Херити. Он махнул рукой вперед и сделал вид, что хочет пнуть мальчика, который при этом увернулся.

В этот момент Джон понял, почему мальчик раздражал Херити. У него было тело подростка, очертания и форма, которую Херити узнавал, но без живости, за исключением этой дремлющей ярости. Тело было неуклюжим, как механическая игрушка, у которой кончился завод, и пружина почти полностью раскрутилась.

«Делай что-нибудь определенное!» – как бы говорил Херити.

Поэтому злость Херити так быстро прошла после нападения мальчика в бане. Эта атака была чем-то определенным.

Пройдя милю, они добрались до развилки, на которой не было указателя. Херити выбрал правую дорогу, однако отец Майкл остановился, а с ним и мальчик.

– Подождите минутку, Джозеф. Эта дорога длинней на много миль.

Херити даже не приостановился.

– Мне приказано сделать круг через Дублин.

– Почему? – задал вопрос отец Майкл. – Кто это сказал?

– Джок сказал. Приказ из Дублина.

Отец Майкл взглянул назад, на Джона, потом снова перевел взгляд на Херити.

– Но…

– Замолчи, безумный священник! – В голосе Херити слышалось раздражение. Он ускорил шаг, заставив отца Майкла почти бежать. Их шаги гулко отдавались на асфальте, окаймленном густой растительностью и каменными стенами. Джон почувствовал в поведении Херити новую напряженность – быстрые взгляды налево и направо, автомат наготове в руках.

Отец Майкл рывком поправил рюкзак и шел слегка сзади. Херити замедлил свой быстрый шаг, всматриваясь вперед и вокруг.

Джон глянул наверх сквозь листву деревьев: на утреннем небе было какое-то особенное свечение, все виделось как будто сквозь серый фильтр. Расстояния казались туманно размытыми, все было окутано туманом, пришедшим с востока, со стороны моря. Прямо над головой, на небе разлился темно-серебристый цвет, плавно переходящий в светло-детальной к востоку.

Завтрак камнем лежал в желудке Джона – мясо и вареная картошка с крапивой. Охранники виллы заняли под столовую маленький каменный домик, оставшийся от того, что когда-то очевидно, было крупным хозяйством, отгороженным от поместья Маккрея длинным косым гребнем. Внутренние перегородки домика были грубо выбиты, освободив пространство для длинного стола и скамеек из неструганых досок. Завтрак, приготовленный на торфяном огне, был накрыт сразу после рассвета. За столом были только спутники Джона и конвой.

Херити появился последним вместе с Джеком. Младший Каллен выглядел озабоченным и старался избежать разговора. Однако вопросы из Херити так и сыпались.

Джон ел молча, прислушиваясь к разговору. Здесь можно было что-то узнать. Лиам исчез по своим делам, остальные охранники уже заняли свои посты вокруг виллы для дневной смены.

Солдаты, сидевшие за столом, почувствовав что-то необычное в поведении Джока, наблюдали за ними молча. Постепенно в каменных стенах домика воцарилась напряженная атмосфера.

Тишину нарушил отец Майкл:

– Бог подвергает нас трудному испытанию.

Эти слова прозвучали принужденно, оставив после себя даже еще более напряженную тишину.

– Конечно, святой отец, и которую же чуму вы имеете в виду? – спросил Херити. – Чуму папства? – Он говорил с самоуверенной заносчивостью.

– Какой смысл во взаимных обвинениях? – спросил отец Майкл.

– И это он задает мне такой вопрос! – засмеялся Херити.

– Нам еще на многое надо найти ответ, – сказал отец Майкл. – Британцы заронили дурное семя среди нас, но, спрошу вас, где же это семя взросло? Разве не мы сами вырастили плод и сорвали его с ветвей?

– Это было яблоко Евы! – сказал Херити.

– Только мы называли его группой «Прово» из ИРА, – сказал Джок. – Великолепное красное яблочко с бомбой внутри.

Челюсти Херити сжались, внезапная краска разлилась по его лицу. Он положил обе руки на стол. В воздухе ощутимо чувствовался дух насилия.

– Дело сделано! – сказал отец Майкл. – Разве все мы не расплачиваемся за эту музыку?

– Что ж, расплатимся и попляшем еще, – сказал Джок. – Ты спляшешь со мной, Джозеф?

– Хватит! – прогремел голос отца Майкла. – Я прокляну первого из вас, который прибегнет к насилию!