Наличие хорошей суммы денег на первоначальном этапе подготовки к путешествию даже вызвало мысль отказаться от найденных на поля боя трофеев. Но жадность взяла свое, заставив с кряхтением заняться погрузкой нелегких оружия и доспехов, как железных, так и кожаных, которых оказалось неожиданно много.

— Ннн-ооо, пошли родимые! — Тормозуха сбавила шаг, снова пришлось ее подгонять. Упрямая животина не желала держать темп. Не складывалось у меня с гужевым транспортом.

— Две лошадиные силы, блин, — подобрав поводья за один конец, другим хлестнул по крупу вредной скотины. Помогло, лошадь прибавила в скорости. Ненадолго скорее всего, но с дурной хоть шерсти клок, тащиться по лесу уже надоело.

Приходилось обедать в полевых условиях, ночевать под открытым небом, терпеть ночной холод и понимать, что в ближайшее время ничего лучшего не предвидится. Если бы не сущность тени, я бы скорее всего просто не выдержал.

В свое время Га-Хор Куэль Ас-Аджар мог неделями вести жизнь изнеженного аристократа. Вино, красивые женщины, изысканные блюда, шелк и атлас в постельном белье, купальня с горячей водой, просторные апартаменты, обставленные дорогой мебелью. Все это для него было не в новинку.

Но в то же время, при необходимости имперский заклинатель легко мог обходиться малым, живя с простыми солдатами, питаясь с ними из одного котла, оставаясь неприхотливым в быту, как аскет. Для него это не было необычным и всегда в первую очередь проявлялось исключительно с точки зрения философии мар-шааг.

Надо для тренировки быть по шею в грязи? Значит так будет. Все для усовершенствования навыков. Придется терпеть лишения и питаться мерзкой едой? Неважно, если это поможет взойти на очередную ступень могущества.

Кстати, об этом.

Не покидая, козел и не отпуская поводья, я вытянул правую руку в сторону от дороги, вызывая из глубин сознания Сумеречный круг. Колдовское колесо с заклятьями послушно проявилось перед мысленным взором, вспыхнуло на секунду лиловым огнем и зависло в воздухе, невидимое никому, кроме заклинателя.

— Пиф! — сказал я, картинно изобразив пальцами выстрел из пистолета.

Ветка проплывающего мимо дерева хрустнула и послушно развалилась на две половинка. Меньшая упала на сырую землю, разбрасывая с листвы капли дождя, большая осталась торчать огрызком из ствола.

«Иконка» Когтя-кинжала в Круге потускнела, показывая истощение заряда. Конечно, никакая это была не икона, скорее объемная сфера, заключенная во внутренний круг колдовского символа, но иногда было приятно вспоминать термины из прошлой жизни.

— Паф, — тут же без паузы сказал я, наведя указательный палец на ложбинку между деревьев.

В воздухе словно разорвалась дымовая шашка. Белесая дымка накрыла небольшую площадь молочно-белым туманом. Метров десять в диаметре, не меньше.

К сожалению туман быстро рассеивался, и в этом был виноват не дождь, продолжавший моросить с неба. Жидкая консистенция дымовой завесы объяснялась исключительно слабостью самого заклинания.

Первый уровень ни на что не годился, разве что суеверных селян пугать вызванным «чародейством». И то не факт, что сработает. Деревенские как правило прагматичные, увидят, что дымка вреда не причиняет, могут за оглобли схватиться.

Первое применение второго изученного заклятье поначалу вызвало разочарование. Ругался за понапрасну использованное место в Сумеречном Круге. Коготь на фоне жиденького белесого облачка выглядел перспективнее в качестве потенциального средства атаки…

Хм… атаки… еще один всплывший элемент изменившегося сознания. Сергей Кровицкий никогда бы так не сказал, скорее применил бы обтекаемый термин типа «самообороны», но никак не атаки. Особой воинственности за мной никогда не водилось, тем более кого-то атаковать. Зато у древнего колдуна с этим полный порядок. Надо напасть, нападет. Убить — убьет. Без сомнений, без колебаний, ведомый лишь внутренними инстинктами природного заклинателя, адепта старинного философского учения, не терпящего в последователях проявления слабости.

— Секир башка и дело закрыто, — хмыкнул я, поймав себя на мысли о применении магии против других людей.

Не вызывало сомнений, если придется, пущу в ход не колеблясь. Не потому что хочу кого-то убить, а потому что так надо.

Га-Хор не любил причинять боль другим, но, если требовали обстоятельства, без колебаний шел на это. В том числе пытал. Без удовольствия, не получая наслаждение, как выполняя неприятную, но нужную работу.

Необходимая жестокость, так назывались в трактатах мар-шааг такие деяния. Похоже на наше меньшее зло…

Меня вдруг накрыло, и я увидел еще одну картинку из прошлого тени.

'Га-Хор находился в зале трактира, напротив стоял высокий бугай в одеждах наемника. Он сказал что-то оскорбительно, направленное на заклинателя, не понимая с кем имеет дело. Колдун поймал взгляд задиры, протянул невидимую линию от себя к нему и жестко продавил чужой разум, беря под контроль. Это была не магия в чистом виде, ничто иное, позволявшее навязывать свою волю более слабому существу. С сильной личностью такой фокус бы не сработал.