— О… — стонала она, — о, Калеб…

— Да или нет?

— Да! О да!

И он припал к ней всем ртом. Лили напряглась всем телом, вцепившись в его плечи.

Когда это кончилось, она безвольно поникла в кресле, ослепленная и оглушенная только что бушевавшим в ней вулканом чувственности, Калеб осторожно поднял ее с кресла и положил на кровать. Не отрывая восторженного взгляда от ее лица и обнажившись, как в День Творения, он возлег на нее.

Лили была готова принять его в себя, ее удовлетворение было лишь прелюдией, оно заставило ее еще сильнее желать вобрать в себя Калеба, слиться с ним полностью, подарить ему то же наслаждение, которое только что подарил ей он.

— Я люблю тебя, Лили, — простонал Калеб куда-то ей в плечо.

Она вся выгнулась ему навстречу, вскрикнув от острого всплеска чувственности, и их обоих подхватил неистовый вихрь наслаждения. С каждой секундой тела их двигались все быстрее, их вскрики сливались в удивительной симфонии любви, пока наконец их переплетенные тела не рухнули на кровать в полном изнеможении.

В свое время Лили дала себе слово, что после того как это случится, она расскажет ему о письме, которое заставило ее так неожиданно выйти за него замуж, но она была слишком опустошена любовной схваткой, чтобы вымолвить хоть слово. И Лили прижалась к нему всем телом и забылась сном до той минуты, пока проснувшееся в неистовых молодых телах желание не разбудило их рассудок, который они тут же и потеряли в очередном бурном слиянии.

К полудню следующего дня Лили с Калебом все же добрались до фермы, так как Лили беспокоилась о цыплятах.

Заглянув к ним в коробку, она убедилась, что птенцы чувствуют себя превосходно. Покормив их и дав им попить, Лили почувствовала себя совершенно счастливой.

Не удержавшийся от смеха Калеб легонько поцеловал ее и хлопнул пониже спины. Он предупредил, что она должна быть кое к чему готова, когда он вернется со службы. Лили и не подумала возражать: если упомянутое возле алтаря «повиноваться» касалось лишь этой стороны их отношений — она не возражает.

Распрощавшись с Калебом до вечера, Лили проверила, все ли в порядке у Танцора, а потом пошла в старый дом устроить там цыплят. Поскольку они были еще совсем крошечными, им было необходимо тепло, и Лили растопила печь, служившую еще Велвит.

Потом она перетащила сюда полную пищащих комочков коробку: у Лили пока не было клетки, куда можно было бы их пересадить. Затем она сняла с вешалки свою знаменитую ванну, выволокла ее в сад и плюхнула на то место, где ее когда-то ставил Калеб.

Натаскав полную лохань воды, Лили разложила вокруг нее костер. И когда Калеб вернулся, она уже успела перестирать целую кучу белья. У нее была припасена лохань поменьше для полоскания, а также веревка, которую она натянула между старым и новым домами. Чистые рубашки, юбки, платья, штаны и трусики хлопали на майском ветерке.

— Так рано — и уже дома, майор? — Она бросила работу и обняла Калеба за шею.

— Я не мог отделаться от мыслей о тебе, вертихвостка. — Свои слова он подтвердил поцелуем.

Лили сияла от счастья, но вдруг помрачнела, вспомнив про письмо для него из Фокс Чейпл.

Она выскользнула из объятий мужа и стала расправлять закатанные рукава.

— Лили, что с тобой? — Его взгляд продолжал оставаться лукаво-игривым.

— Вчера, когда я была в Тайлервилле, я получила для тебя письмо. А потом во всей этой суматохе забыла отдать.

— Где оно? — слегка посерьезнел Калеб.

Когда Лили вынесла письмо, Калеб, увидев почерк на конверте, нахмурился. Лили предпочла удалиться в дом. Что-то подсказало ей: письмо внесет нечто новое в их жизнь, так же как переменило их отношения известие о кончине ее матери.

— Т-ты не хочешь, чтобы я приготовила тебе поесть? — нерешительно спросила она, услышав, что Калеб тоже вошел в дом. Чтобы успокоиться, она заняла себя разведением огня в печи, а потом принялась готовить кофе.

— Никакая еда тут не поможет, — сдавленным голосом отвечал муж, и в доме надолго воцарилось молчание.

Оно тянулось и тянулось и казалось таким грозным, что Лили больше не в силах была его перенести. Она заглянула Калебу в глаза:

— Что стряслось?

— Это от моего брата, Джосса, — отвечал он. Письмо лежало перед ним на столе, а он с отсутствующим видом смотрел в окно, словно вместо весеннего пейзажа видел там какую-то сцену из давнего прошлого.

Лили затаила дыхание. Как же она до сих пор так и не удосужилась увидеть в нем это безотчетное стремление вернуться на родину, в Пенсильванию, и разобраться со своим прошлым. Судя по всему, он желал этого так же неистово, как сама Лили мечтала воссоединиться со своими сестрами.

— Он хочет, чтобы ты явился в Фокс Чейпл? — шепнула она.

— Нет, — отвечал Калеб, даже не глядя на Лили, и каждое слово падало в пространство, словно каменная глыба. — Он хочет выкупить у меня мою часть фермы, чтобы навсегда позабыть о том, что у него когда-то был брат.

— И он сможет это сделать? — Лили подошла поближе и легко положила руку ему на плечо. Хотя выражение лица мужа было непроницаемым, она чувствовала, как глубоко он ранен.

— Наверное, сможет. — Калеб наконец-то повернулся к ней лицом, и в глубине его глаз она прочла память о минувших днях. — Джосс хорошо известен в округе и имеет влияние на власти в Пенсильвании.