Нет, Знаменская и правда обещала мне прислать специалиста по обслуживанию «Неясыти», это я помнил. А ещё строго-настрого запретила копаться и демонтировать второй гипердвигатель. Но неприятно считать, что твоя машина не совсем твоя, да ещё и ей ПО обновляли в тайне от меня. Хотя почему в тайне? Я же просто не спрашивал. Проверил внешние настройки как делал это с другими машинами и всё. Чёрт, это что получается истребитель всё время находится в спящем режиме?

* * *

Всего через трое суток на Печорин сел «Долг» – здоровенный треугольной формы военный транспорт без бортовых номеров, что недвусмысленно намекало на его принадлежность к особому реестру, а там только машины гэбешников были и военной разведки, это я точно знал. Даже летательные аппараты Его Величества номера имели. Особые, с тремя нулями, но номера. А тут пусто.

Мне заранее был сброшена инструкция по встрече «дорого гостя». А там (держитесь не падайте!) рекомендовалось оцепить место посадки и удалить из космопорта всех гражданских. Нахрена спрашивается? Даже Долголевский с такой помпой к нам не прилетал.

Я и мои старшие офицеры: Горелов, Лексин, Мальцев в назначенное время находились там, где нужно. Ребята при полной боевой, с опущенными забралами контролировали не только посадочную площадку, но и весь космопорт. Нужно значит нужно.

Трап опустился и из него вышли трое – невысокого роста сероглазый краснощёкий улыбчивый блондин с рваным шрамом на подбородке в сером комбезе без нашивок, в сопровождении двух гэбэшников в тяжёлых штурмовых костюмах «Берия» вооружённых восьмиствольными крупнокалиберными пулемётами.

Один из штурмовиков со значком поручика, на полном серьёзе протянул мне планшет в котором я поставил свою роспись закрепив её отпечатком пальца и сканированием сетчатки глаза. Мне даже на секунду показалось, что отстрелявшись парочка вздохнула с облегчением. То есть мужичка этого, под мою ответственность, мне буквально передали с рук на руки.

Когда гэбэшники удалились, а «Долг» взмыл в небеса, тот чему-то кивнул, словно вёл мысленный диалог с невидимым нам собеседником, и резко, порывисто развернулся протягивая руку для рукопожатия:

– Здравствуйте, Алексей Александрович. Разрешите представиться Дмитрий Дмитриевич Серебряков буду работать с вами.

Что характерно звания он пропустил, то ли специально, то ли по рассеянности. В руках Администратора №1, был небольшой металлический чемоданчик в который, я уверен, даже личные вещи бы не поместились. Пожав сухую, крепкую ладонь Серебрякова, я указал ему жестом на замерший возле здания космопорта лаково-чёрный «Новосибирск» возле которого скучал Баранов.

– Очень важная персона? – спросил меня Лексин обменявшись взглядами с Гореловым и Мальцевым дружно провожающими взглядами мужчину.

– И сам хотел бы это знать, – ответил я, пряча руки в карманы брюк и направляясь следом за нашим гостем.

23. Житейские мелочи

В заботах и хлопотах прошли четыре недели, которые тем не менее ещё больше укрепили наше ЧВК как новыми людьми, так и новыми возможностями. Особенно после заключения контракта с Фуко-2. Но новые люди это и новые проблемы…

Получив сообщение на личный коммуникатор от Горелова, я сел на электромобиль (партию которых нам доставили с Крупской прямо с конвейера) и пролетев по уютным улочкам, утопавшим в зелени апельсиновых и ореховых деревьев, оказался за городом где в старом Песчаном карьере мы пятнадцать дней назад оборудовали для себя полигон.

Выйдя из пахнущей настоящими кожаными сидениями машинки, я взглянул на целый лабиринт строений раскинувшийся под моими ногами. Ну а как вы думали? Всё серьёзно. Будем готовить бойцов по методике Корсакова. Специальным бортом Знаменская перебросила на Печорин кое-какое оборудование и ПО для работы симулятора боя. Это было полностью моей идеей. Конечно о том, чтобы выбить в имитационной сессии сотню балов речи не шло. Сложнейшая, самообучающаяся программа была крайне жестока не только к новичкам, но и к опытным профи, что и понятно, ведь она была создана исключительно для спецназа. Даже мы втроём – бывшие Корсары, не могли заработать максимальный балл (хотя Баранов стабильно набирал девяносто очков, а Слава восемьдесят). После боя в торговом центре «Нормандия» я подумал будто размяк, потерял навык, но парочка тренировок и вот результат – мои восемьдесят пять золотой строкой сияли на голографическом мониторе во главе колонки лидеров (после Паши, конечно). К тому же гибкие настройки симулятора позволяли отрабатывать не только уличные бои, но и внезапный удары во фланг и засады.

– Да больше пятидесяти очков в вашем симуляторе набрать не реально! – уверенно заявил стоящий подо мной крепкий кареглазый, круглолицый мужичок из последнего набора.

Волков, кажется. Гренадёрский старшина с одной из лун Фуко-2. Между прочим, пятнадцать лет выслуги в армии. Участвовал в реальных боях. Позади возмущавшегося и рубившего ладонью воздух солдата стояла группа рекрутов в количестве двух дюжин. Те просто согласно кивали и поддакивали как бы подтверждая слова Волкова. В разношёрстной толпе выделялся длинный и худой курносый мужчина лет сорока пяти с седой чёлкой. Седина словно мазнув его тёмные волосы передумала и отступила. «Рябов – секунд-поручик из Пограничной стражи», – вспомнил я. Этот полный ветеран, и прилетел на Периферию в надежде разбогатеть. Видать не вышло. По-моему, Лексин поставил его страшим над новенькими. А это означает, что тот обязан был навести порядок среди подчинённых, ан нет, стоит молчит и внимательно слушает. Значит и сам сомневается.

– Господин подполковник, инструктор Баранов, я, набираем намного больше, – возразил Горелов замерший напротив бунтующих.

Руки доктора были сложены на груди, брови нахмурены. Справа и слева от Славы замерли подозрительно молчавший Лексин, Кирсанов и Сергеев. Тут же у стены с лёгкой ехидной улыбочкой стоял Зиновьев, который в случае чего, я точно знал, примет сторону поручившихся за него однополчан. Ещё дальше у пустых ящиков с боеприпасами пили чай из термоса девчонки – Света и Яна и гревшийся в лучах солнышко Фрунзе. Штурмовая винтовка Бородиной висела на тактическом ремешке на груди, а рука держала оружие за рукоять в положении стволом вниз, внучка Фомина же повесила свой «Ливень» на шею сложив ручки поверх крышки ствольной коробки. Сразу видно кто-тут пилот шагохода, а кто опытный пехотинец.