— Ты же сказала, что никогда не изменяла мужу.

— Я сказала, что никогда не изменяла ему в Париже

«Эмманюэль»

Ида: «В смысле поцеловались? Вы сколько дней знакомы? Он предложил встречаться?!»

Я: «Утром сказал, что встречаемся. Потом решили, что временно, на Париж. Вечер я стала невестой. И даже забеременела, но это не считается. Это не он предложил».

Некоторое время телефон молчал. Я даже выключила-включила трубку, вдруг тормозит.

За окном желтел рассвет. Сна не было ни в одном глазу, я раскидала по кровати все свои наряды и носилась по комнате, не знаю куда себя пристроить и чем унять растущую нервозность.

Ида: «Ща я выпью. Погодь»

Я была совершенно с ней согласна, хотя пила последний раз не помню когда. Подойдя к окну, я распахнула створку, впуская свежий воздух и… не поверила глазам. Из-под навеса, закрывающего сверху вход в отель, выпорхнула Олеся. Поправила лямочку платья, которая тут же упала снова. И не могла бы удержаться, так как молния сзади была застегнута едва наполовину.

На белой спине алела застежка бюстгальтера. Красавица воровато оглянулась назад, отбежала еще на несколько метров к дороге и махнула рукой проезжавшему такси.

Я потрясенно смотрела ей вслед.

Так вот они какие, страдания брошенных девушек. Романтическая печаль до утра на плече сочувствующего сердечного друга, любителя красного белья.

А сколько было патетики, страдания в голосе. Чем человек мельче, тем крупнее вокруг преграды.

Ида: «Пришла в себя. Надеюсь, ты тоже. Этот… Можайский… он тебе реально нравится или просто от его крутизны крышечка едет?».

Хороший вопрос. Обычно я вижу основу за мишурой, а тут начала путаться. Слишком много предложений, слишком все быстро меняется. Только я привыкаю к одному, как следующее событие сбивает с ног.

И сам Дима… Где кончается удобная игра и забота по соглашению, а где начинается истинная увлеченность?

Я: «У меня нет ответа. Я в замешательстве. Мне кажется, он меня подавляет»

Ида: «Рядом с некоторыми мужчинами можно идти прогулочным шагом. Чтобы не отстать от других - приходится бежать изо всех сил. Или, наоборот, от них, чтобы остаться собой. Если ты запуталась, можешь нечаянно перепутать направление».

Черт, она права, я могу заиграться. Потерять себя в парижском празднике, за дурацкой мишурой.

Решительно изучив разложенные наряды, на завтрак в итоге я вышла в я белом хлопковом платье до колен, с грубоватым экологичным машинным кружевом по подолу. Стильно, но без вызова. Глупо изображать из себя светскую львицу, если я ей не являюсь.

Подвязалась голубым пояском и такого же тона пару лент вплела в две сне-тугие косы. К луку* выбрала гладиаторские сандалии. Сегодня придется много ходить, добавлю немного полуспортивной легкости, в стиле «амазонка».

Легкий, почти прозрачный макияж. Розовый блеск на губы.

Можайский, извини, но денек-другой попробую держаться с тобой ровно и сдержанно. Ты меня подавляешь.

В конце-концов, не все пары целуются на улицах. Чтобы убедить папарацци в хороших отношениях, нам не обязательно страстно обниматься. Дай мне время тебе присмотреться, так, чтобы не кружило при этом голову.

Когда я за завтраком села между Кирой и Ломовым, Дмитрий не сказал ни слова. Малышка, как обычно много болтала, я расспрашивала ее и улыбалась, Григорий пытался отбиться от навязчивой официантки, а Владимир ругался на какого-то клиента, который выслал не все необходимые документы.

Зато в заказанном мини-вэне Можайский ловким движением руки подтолкнул меня на заднее место и сам сел рядом, прижавших горячим бедром.

Музыкальный кумир, облаченный как обычно в нечто графичное черно-серое, сел на сидение рядом с водителем и задумчиво уставился в окно. Даже веселая цель поездки не заставила его сменить образ.

Эдакий Врубелевский мрачный Демон с картины, одинокий даже среди толпы. Я поймала себя на мысли, насколько дружна троица и насколько они все разные.

Обычно разбитной Володя выглядел подозрительно хмурым и неостанавливаясь вел переговоры на английском по телефону. Они с Кирой разместились на одиночных местах по бокам широкого пассажирского авто.

— Я так не играю, - протянула Кира.
– У меня праздник, между прочим, вторая неделя именин, а все с утра надутые как индюки. Ладно, Гришечка, он когда вот так изюмом морщится, значит музыку пишет, но дядя Вова...

— Я не понимаю, - взметнулся Ломов, прикрывая трубку рукой и разворачиваясь.
– Почему Гришка у тебя Гришечка-Гришунечка. А я - дядя?

— Хочешь на изюм поменяться?
– ощерился любимец мамолетней вредины.

— Я справедливости хочу! Вкалываю вместе с Димкой как конь педальный, ты в курсе, что нас с ним как волков обложили?
– он быстро что-то забормотал в телефон, с облегчением его выключил и ткнул в неподвижно сидящего Можайского пальцем. Тот в это время занимался горячебедренным смущением меня и даже не моргнул.
– Диман вообще с трудом из штатов сбежал, теперь его тут достают. Как бы проблемы не начались… А все потому, что кое-кто… не будем указывать на это двухкосичное недоразумение, раззвонил всему миру, где мы и что делаем!