– Нет, - сказала я, отстраняясь. – Скажи другое.

– Я могу теперь обеспечить нашу семью.

– Нет.

– Я тебя люблю.

– Нет.

– Прости меня.

– Нет.

Я сделала шаг назад, и Дима, наконец, испугался. Он взлохматил волосы широкой ладонью, рвано выдохнул.

– Даша, очень прошу, дай мне возможность догадаться, не уходи сразу. Я этого не перенесу.

– Ты сильный человек, смог поднять новую компанию, стать невидимым для полиции и детективов. Справишься и с этим.

В планшете громко зарыдала Кирюха, пришлось успокаивать:

– Малышка, мы нашли твоего потерянного брата, с ним все хорошо. И я никуда не денусь, всегда буду тебя любить, всегда буду рядом. Просто с тобой, а не твоим братом.

Меня схватили в объятия, планшет полетел на пол. Он был сильнее, несмотря на худобу и усталость, но старался быть аккуратным, а я билась отчаянно, за свою жизнь, поэтому почти сумела вырваться, когда у Димы вырвалось:

– Всегда буду с тобой!

– Что? – переспросила я. Руки болели, но у меня умирала душа, а это больнее, чем тело. Я заживо исчезала все эти месяцы, ни за что и никогда не допущу повторения.

– Я никогда тебя не оставлю одну, - Димка засунул нос в мои волосы, сграбастал руками замершее тело. Дыхание казалось сбитым, как и у меня. И сердца стучали в такт, бросаясь в грудину, чтобы встретиться друг с другом, удариться и разойтись, чтобы на следующем такте опять рвануть на сближение. – Клянусь. Не дурак, все понял. Даша, ты для меня все.

– Дурак.

Я выдохнула, как в стоне и обмякла. Словно меня выключили. Пружина, скручивающаяся во мне днем за днем и грозившая одна разорвать тело в клочья, наконец, ослабла. Еще не до конца, но уже с совсем другим натяжением. Щеки стали мокрыми.

– Ладно, дурак. Но все-равно клянусь.

– … Больше никаких пряток, Можайский. Я всегда должна знать где ты. И напиши сейчас Кире и своей маме, чтобы они не волновались.

Я говорила тихо-тихо, никак не могла остановиться, а он целовал и целовал меня в макушку. Тоже как заведенный. Потом мы замолчали и просто целовались. Исступленно. Словно пришел последний день Помпеи. Словно мы одни на корабле, а это Титаник. Словно уже не будет завтра. А есть только сейчас и только мы.

Кажется, я поломала ноготь и немного поранила губы. Мной управляло какое странное чувство собственности, хотелось повалить Можайского, лечь сверху и уснуть. Не в смысле секса, а как собаки прячут мясо под постилку и заваливаются поверх.

Не знаю, сколько мы так провели времени, минут или часов. Но потом я вспомнила, что Дима так и не успел написать Кире.

В итоге Можайский сел за стол, я забралась на колени и перебирала ему волосы, пока он писал семье.

Вышли мы из офиса примерно через час, обоих опять потянуло целоваться, а это, оказалось, занимает чертовски много времени.

В коридорах меня опять поразили люди, они улыбались так же сумасшедше, как и мы, шумно переговаривались. Эхехе…

– Дима, ты переделал свою надпись?

– Да.

– И что там теперь?

Можайский обнял меня крепче, будто опасаясь побега, и шепнул:

– Надо мной написано. «Дмитрий Можайский любит Дарью Рощину. Всегда».

*Augment-Дополненная реальность

– уже существующие в настоящее время инновационные программы, с огромным потенциалом на будущее. Возможно, соцсеть, которую создал Можайский, уже сейчас кто-то тестирует.

Конец