Эх, Иван! Вина с низким содержанием сахара не помогут тебе похудеть. Я говорил об этом много раз и заткнулся бы, если бы переодически не выслушивал рецепт новой диеты. Притом веса-то лишнего у него было совсем немного килограмм десять-пятнадцать. Сейчас, судя по лицу, немного больше.

— Действительно ли ты достиг второй стадии зрячести?

— Нет, Ваше Величество. Я планирую достичь второй стадии в течение года.

Я был гением в первой жизни, достигнув второй стадии зрячести в тридцать лет, что не удавалось сделать никому другому в мире (недостаточно данных). Став Виктором, я достигну второй стадии на девять лет раньше, и на этом легкий путь развития по старому шаблону закончится.

— Хм. Хорошо-хорошо. Это отличныи результат, — похвалил Иван скупо. Судя по его поведению, встреча со мной далеко не в первом десятке за сегодня. Я узнавал в его лице и движениях тела явные сигналы состояния нестояния.

— Ваше Величество, есть многое, чтобы я хотел вам доложить, но сейчас сойдемся на малом. — Это была одна из ходовых фраз между нами двоими...

— Немедленно прекрати, Виктор! — взбесился Иван, и мне совершенно не поправился его тон. — Я уже понял, что ты обнаружил потерянный дневник Земского, и твои действия по возвышению этого мелкого, склизкого мерзавца мне омерзительны!

Меня словно ледяной водой окатило. Иван назвал меня «мелким, скизким мерзавцем»? В шоке распахнув глаза и чуть было не открыв рот, я уставился на взбешенного императора и залпом осушил бокал с вермутом. Что я только что услышал? Мне это не почудилось?

— Прошу Вас пояснить, что Вы думаете о личности Алексея Земского и его биографии?

— Земской был единственным оценщиком, согласным идти в черный излом. Слабый и бестолковый, он был обузой для группы в изломе и позорным хваступом на всех светских раутах. Если бы только я не записал его в группу, то мне бы никогда не приходилось краснеть за этого простолюдина!

— Барона, — поправил я.

— Вынужденно. Он не заслужил титула и был единственним простолюдином в нашей рейд-группе.

У меня в голове не укладывалось, какую чушь он нес. Из дворян в рейд в черный излом пошли меньше десяти человек, а остальные все были простолюдинами. То есть от пятидесяти до шестидесяти простолюдинов было в каждом из трех рейдов в черные изломы.

Слова о том, что я не заслужил барона, привели меня в ярость. Настолько сильную, что мне было тяжело держать себя в руках. Не заслужил? Не заслужил?! Я как минимум заслужил титул светлейшего князя! Минимум! И это при том, что светлейший князь — это потолок для дворянина неимператорской крови.

Мою реакцию поняли неверно.

— Именно. Этот шут прицепился ко мне, как нароз, и видимо рассчитывал, что за его «любезность»... тьфу! Фантазер да и только!

Даже если моя личность по какой-то причине была засекречена, я не мог простить императору обливание меня помоями. Мы учились вместе в АПИКе, а по его словам выходило, что не дружили никогда.

— В своем дневнике Алексей называет Вас братом, — сказал я, дав Ивану последний шанс сделать хотя бы махонькую подсказку, что на самом деле он так не думал.

— Ты действительно веришь, что император мог побрататься с простолюдином? Притом не самым достойным и честным экземпляром?

Эти слова стали для меня ударом. Я понятия не имел, как реагировать на них, но если Иван так думал всегда... То его слова насчет «нельзя простолюдина повысить до князя без выслуги лет» и другие убеждения были просто лапшой на уши.

— Я вас понял, Ваше Величество. Я бы хотел получить подтверждение своего статуса светлейшего князя и документы как можно скорей. Желательно до первого сентября. Ситуация с Борисом Агафоновым, на минуточку, ректором академии покорителей, показала, что мне опасно банально выходить из дома, чтобы не лишиться глаз и жизни.

В завершение разговора я пересказал историю с работорговцами от начала и до конца. Иван поцокал для приличия, но было видно, насколько ему... срать? Я совершенно не понимал, о чем думал Иван. Он же император... Как он вообще поддерживал порядок в стране?

Онлайн-встреча завершилась минут за двадцать: до первого блюда ужин не дошел, ограничившись аперитином. Я был в настолько глубоком шоке, что был готов опустошить бутылку вермута так удачно стоявшную на столе.

— Его Величество желает изъять имеющуюся у Вас записную книжку Земского немедленно.

— Лежит в моей квартире в Шахтинском. Недатированный ежедневник в темно-синей обложке с серои надписью печатными буквами ЕЖЕДНЕВНИК.

Агент-пять принял информацию к сведению. Он снял фартук, собрал технику в надлежащий контейнер для перевозки и объявил: