Женщина подошла к нему и крепко схватила за руку. Я почувствовала резкий контраст между нежным прикосновением моей мамы и тем, как эта когтистая рука впилась в длинную, худую руку мальчика.

Его глаза встретились с моими, как раз перед тем, как я исчезла за дверью.

Эти глаза испепеляли все на своем пути.

Они обожгли и меня.?

Внутри дом был так же прекрасен, как и снаружи. Очевидно, семья, которая жила здесь, любила белый цвет, потому что отсутствие остальных цветов ослепляло.

Белые мраморные полы и стены. Белое постельное белье и шторы. Белые цветы в больших хрустальных вазах.

Я ходила за мамой из комнаты в комнату. Экономке, миссис Линтон, не понравилась идея, чтобы я убиралась. По ее мнению, тринадцатилетний подросток не мог соответствовать ее строгим стандартам. Через некоторое время я достала из рюкзака свою любимую мангу и пошла искать тихое место, чтобы не путаться под ногами. Были летние каникулы, и мой брат Ашер находился в хоккейном лагере, который мама едва могла себе позволить. В этом году она работала сверхурочно, чтобы иметь возможность отправить его.

Обычно она разрешала мне зависать дома летом вместе с Ашером. Но поскольку в этом году я осталась одна, то была вынуждена ходить с ней на работу. Это означало много долгих, жарких дней, проведенных с мамой в чужих домах, но я не возражала. Ашеру нужно было постоянно совершенствовать свои хоккейные навыки, чтобы попасть в команду Хэйд Харбор Хай, лучшей государственной школы в радиусе ста миль, из которой был прямой путь в Университет Хэйд-Харбор, известный тем, что снабжал игроками НХЛ. У него была мечта и талант для ее воплощения. Я была готова на все, чтобы увидеть, как он ее осуществит. Ашер был моим близнецом, и его мечты были моими мечтами.

Вскоре я смогу работать летом и зарабатывать собственные деньги; я с нетерпением ждала этого.

Деньги означали жизнь в таком доме, как этот, и отсутствие забот. Чем скорее мне удастся устроиться на работу, тем лучше. Тогда я смогу помочь своей маме выйти на пенсию и бросить изнурительную работу, которая состарила ее раньше времени.

Я нашла тихое местечко рядом с комнатой, похожей на библиотеку или какой-то кабинет. Села на скамью в коридоре и стала любоваться видом на побережье и неровную, извилистую дорогу, которая вела непосредственно к Хэйд-Харбору. Находясь здесь наверху, в окружении всего белого, я гадала, чувствовал ли себя мальчик, живущий здесь, богом, когда смотрел сверху на простых смертных, живущих своей обычной жизнью в городе внизу. Если бы я жила в этом доме, я бы никогда больше ни о чем не беспокоилась. И уж точно никогда бы ни в чем не нуждалась.

Я как раз искала нужную страницу, когда неподалеку хлопнула дверь, и я резко вскочила на ноги. Это был не просто небрежный хлопок; это был сердитый звук. По коридору разнеслось гулкое эхо шагов. Кто-то шел сюда.

Я не знала, почему почувствовала необходимость спрятаться. Может быть, это была ярость, скрывавшаяся за этими шагами. Что-то шепнуло мне, что меня не должны обнаружить, снующей в личных владениях семьи. Я тут же пожалела, что не осталась с мамой.

Это было все, о чем я успела подумать. Я заметила кресло, расположенное в свободном углу, и нырнула за него как раз в тот момент, когда в поле зрения появился мальчик.

Он был еще более разъярен, чем раньше. Его загорелые щеки покраснели, темные глаза по-прежнему метали молнии. Звук каблуков, стучащих по мрамору преследовал его.

— Не уходи от меня, Бек.

— Не называй меня Беком, Колетт! Для тебя я Беккет, – огрызнулся мальчик. Беккет.

Ее пальцы с длинными ногтями, выкрашенными в красный, вцепились в его плечо, и он остановился, дернувшись от ее прикосновения, как от ожога.

— Я буду называть тебя как захочу, мелкий поганец. Не смей уходить от меня, когда я с тобой разговариваю, и не называй меня Колетт. С этого момента зови меня мамой.

— Ты не моя мама и никогда ею не будешь. Ты просто папина шлюха...

Беккет не успел договорить, как рука женщины взметнулась в воздух. Пощечина была такой громкой, что у меня перехватило дыхание. Щека Беккета стала ярче алого лака на ногтях Колетт.

Мальчик с видимым трудом старался сохранять спокойствие, на его квадратной челюсти подергивался мускул. Его руки сжались в кулаки по бокам.

— Я скорее умру, чем назову тебя мамой.

— Ну, тогда почему бы тебе просто не последовать примеру своей мамы и не сделать это, избавив меня от необходимости присматривать за тобой? – Колетт ткнула в него пальцем, победоносная улыбка тронула ее губы, когда удар достиг цели.

Я подавила вздох от жестокости ее слов.

Беккет просто уставился на нее, в его глазах была жажда убийства.

— Беккет! Что здесь происходит? – громкий голос прервал напряженную сцену.

По изогнутой лестнице над нами спускался мужчина. У меня сводило колени от холодного жесткого пола за креслом, но я не могла встать. Не тогда, когда только что стала свидетельницей чего-то настолько личного.

— Ничего... – Колетт едва успела вымолвить слово, как вмешался Беккет:

— Она сказала мне называть ее мамой.