— Только это тебя и спасает, — бормочу я, отворачиваясь к окну, чтобы спрятать улыбку. Это и впрямь было смешно, но Рафаэлю знать об этом необязательно.

__________________

Местная травматология приятно удивляет отсутствием длинных очередей и запаха перегара.

— Вашу девушку сейчас примут, — с дежурной улыбкой сообщает администратор.

— Она не моя девушка, — Рафаэль быстро на меня оглядывается. — Какой кабинет?

— Седьмой. — Взгляд девушки становится заинтересованным, а улыбка — непростительно очаровательной. — Давайте я вас сейчас провожу.

Наблюдая за их беседой, я ловлю себя на поднимающемся раздражении. Она что, настолько оголодала в горах, что клеит унылого Рафу? И его противозачаточное выражение лица нисколько не смущает?

— Провожать не надо, мы сами дойдём, — не глядя на неё, он подхватывает мой рюкзак. — Встать можешь?

Помотав головой, я беспомощно тяну к нему руки. Нога совсем немного ноет, и куда больше меня беспокоит наливающийся синяк на заднице. Правда, хищнице с ресепшена об этом знать не обязательно.

По-медвежьи обняв за талию, Рафаэль волочёт меня к кабинету номер семь. Старательно имитируя страдания, я прихрамываю и постанываю.

Если какая-то мальдивская чайка решит покуситься на Витю, надеюсь, что Лиана сделает для меня то же самое.

— Тебе не хватит? — Рафаэль скептически смотрит, как я, замотавшись в плед, посасываю очередной глинтвейн из бумажного стакана.

— Это обезболивающее, — поясняю я, выставляя вверх палец. — Моё тело сегодня пострадало, и ему требуется утешение.

— Врач сказал, что у тебя обычный ушиб.

— Он просто не видел синяк на моей заднице. — Я машинально накрываю ладонью бедро. — И вообще, хватит меня отчитывать. Если хочешь помочь — возьми себе глинтвейн и составь компанию. Пить в одиночестве и со здоровенным синяком на заднице — психологически тяжело.

С иронией покосившись на меня, Рафаэль подзывает ушастого паренька, обслуживающего наш стол, и просит принести ему пиво.

— Думала, ты откажешься из вредности, — замечаю я, протыкая соломинкой апельсиновую дольку.

— Так я, по-твоему, вредный?

— Бываешь иногда. Правда, на отдыхе немного размяк. — Вторая порция глинтвейна заставляет почувствовать себя непринуждённо и не слишком заморачиваться с формулировками.

— Следую просьбе Виктора.

— Я по нему скучаю. — Расплывшись в улыбке, я машинально мажу пальцем по экрану, чтобы взглянуть на нашу с Витей фотографию. — Вот чего он так не любит горы, а? Неужели не надоело из года в год жариться на пляжах? А ты? Скучаешь по Лиане?

— Чтобы скучать — надо успеть соскучиться.

— Фраза, достойная Сенеки. — Я издаю глумливый смешок. — Неужели ты её к Вите вообще не ревнуешь? Хоть самую чуточку?

Рафаэль хмурится.

— Нет.

— А почему? Мой Витя вообще-то очень красивый. А красивый айтишник — это редкая редкость. Почти как мужик-модельер традиционной ориентации.

Рафаэль молча смотрит на меня исподлобья. Кажется, наш разговор по душам ему не очень-то нравится.

— Нет, ты тоже симпатичный, — добавляю я, решив, что он мог обидеться. — У тебя, например... — подавшись вперёд, я пристально оглядываю лицо, — разрез глаз такой необычный. Миндалевидный. И скулы так красиво торчат. Ты знаешь, что женщины деньги платят, чтобы косметологи им такие сделали? А у тебя свои...

Вытянув руку, я легонько тычу кончиком пальца в его щёку.

Рафаэль, резко отпрянув, отхлёбывает пиво.

— У тебя же они натуральные? — с подозрением осведомляюсь я.

В ответ он меряет меня таким выразительным взглядом, что я, не выдержав, прыскаю.

— В общем, ты не волнуйся. Витя бы ни за что не обманул меня и не подвёл лучшего друга. И по поводу Лианы ты ошибаешься, кстати. У неё нет причин ревновать тебя ко мне. Мы с тобой очевидно друг друга недолюбливаем.

— Я тебя не недолюбливаю, — парирует Рафаэль, вонзившись взглядом в мою переносицу. — Говори за себя.

Даже два стакана выпитого глинтвейна не способны снизить градус моей неловкости. Браво, Агния. Лучшего способа объявить себя двуличной грымзой, годами таившей камень за пазухой, и представить было нельзя.

— Но вообще это сомнительная затея — поехать в отпуск с чужими половинками, да? — с фальшивой бодростью продолжаю я в попытке сменить тему. — Если бы речь шла о каких-то других людях, я бы развела руками. Сложно представить, чтобы женщина и мужчина спали в одной кровати в течение двух недель и ни разу не переступили грань дружбы. Но нас с тобой это не касается.