Эспозито покачал головой.

– Это все из кино. В реальной жизни охранники знают, как выглядят люди, как я раньше, но могут быть и другие причины, – он посмотрел на меня, – почему Вашингтона выпустили на свободу.

– Например? – спросила Кларк.

– Например, может быть, он говорил с кем-то, с кем не должен был, и кто-то надеется связать концы с концами, – заключил Эспозито.

– Это кажется разумным, – сказал я, зевая.

– Мне это совсем не нравится, – добавил Вашингтон.

– Но все же это наиболее логично. Кто-то хотел убрать Вашингтона по какой-то причине. Почему?

Как по команде, я увидел мужчину, который шел к нам. Он был высок, красив и одет в отличный костюм, демонстрирующий размах его плеч и широкую грудь. Когда он снял солнцезащитные очки - а какой придурок вообще носит солнцезащитные очки внутри - я понял, что передо мной специальный агент Спенсер Крауз.

Вместе с Хейденом Бердином Третьим я ненавидел и его.

Он взял стул, пронес его с собой, поставил рядом со мной, а потом сел, улыбаясь, как и подобает мудаку.

– Нет, – сказал я.

– Да ладно, ты еще даже не слышал, что я сделал.

Я покачал головой и жестом указал на Кларк.

У Крауза была такая черта, когда половина тебя действительно хотела его прихлопнуть, а другая половина хотела посмотреть, что будет, если ты ляжешь с ним в постель. Неприкрытая сексуальная привлекательность и обаяние исходили от этого мужчины волнами, и в сочетании с тем фактом, что он был по-настоящему красив, с ямочкой под искусно подстриженной щетиной на подбородке, я был уверен, что он мог заполучить любого, кого захочет.

– Привет, – сказал он, вставая и протягивая ей руку. – Специальный агент Спенсер Крауз.

Она окинула взглядом его плечи, костюм за тысячу долларов, галстук, который не был завязан ни одним узлом, который я когда-либо видел, слишком вычурный, и, конечно же, его глаза. Они были насыщенного темно-карего цвета, и она, наверное, в этот момент думала о том, какие они красивые. Дело в том, что чары, которые всегда накладывали его внешность и глубокий баритон, быстро разрушались, когда включался мозг и ты действительно слушала, что он говорит.

– Я тот, кто вытащил вашего парня из тюрьмы, – объявил он Кларк.

– Спасибо, брат мой, – ответил ему Вашингтон, что я уже слышал от него, когда он разговаривал с чернокожими сотрудниками правоохранительных органов. Это никогда не помогало.

– Я не твой брат, – поправил его Крауз.

Кларк произнесла.

– Простите, что?

– Я его подставил, – сказал он, показывая ей свою ослепительную улыбку.

– Вы шутите? – вскрикнула она, выдергивая свою руку из его и вставая.

Он отступил назад, усмехаясь, как будто ее возмущение было милым - мне хотелось ударить его всякий раз, когда он так поступал со мной, - и поднял руки в знак капитуляции.

– Послушайте, это был единственный способ выманить Буриана Петрова из укрытия.

Она прищурилась на него.

– Почему вас это волнует? Он низкоуровневый кусок...

– Он убил агента АТС [7] во время рейда на прошлой неделе и залег на дно.

– Ну, черт, ты мог бы и сам это сделать, – простонала Кларк и села обратно.

Полицейским пришлось отойти, и я встал, пожал им обоим руки и поблагодарил за помощь. Кларк тоже поблагодарила их. Когда они ушли, Крауз сел обратно, ближе ко мне, прижав свое колено к моему.

– Один из помощников Буриана разговаривал с вашим мальчиком в тюрьме.

Мы с Кларк повернулись к Вашингтону.

– Формально да, – согласился он, – но все, что ему было нужно, - это немного молли, чтобы успокоиться.

– Ты достал ему экстази в тюрьме? – ужаснулась Кларк.

– Да, но, как я уже сказал, ровно столько, чтобы он перестал лезть на стены и сводить всех с ума. Я и представить себе не мог, что он вернется, чтобы поговорить со мной о моем источнике.

– Кто этот парень? – спросил я.

Он помрачнел.

– Мозес Ларами. Я не знал, что он был связан с Петровым. Все пошло наперекосяк с тех пор, как Ленковых повязали. Эта семейка держала всех остальных в узде. А теперь все пошло кувырком, ясно?

– Я думал, что Ленковы не занимаются наркобизнесом, – спросила его Кларк.

– Не занимались, ты права. Но ты также не мог торговать или делать что-то, что им не нравилось, на их территории, а территория у них большая.

– Я это слышал, – ответил я ему. – Но давай сейчас сосредоточимся на тебе, хорошо?