Шрифт:
Стресс, сладкое… А вот Смирнова, похоже, ведьма. Оборачиваюсь.
Сигарета выпадает из пальцев, потому что эта сумасбродка стоит передо мной в лифчике. Или топике, но уж больно коротком. И про шпалу я немного ошибся. В верхней половине этой шпалы располагается такая пышная, уверенная троечка…
Глава 2. Роман
Да я в принципе, похоже, ошибся. Под бесформенным свитером пряталась очень женственная фигура. С трудом оторвав взгляд от наливных яблочек, скольжу им по тонкой осиной талии. Торможу на заманчивой родинке над пупком. Ниже начинаются уродские черные штаны, но фантазия уже дорисовывает покатые бедра с выпирающими подвздошными костями.
– Ну как, Роман Петрович, тяну на премию? – вырывает меня из нирваны ее гарцующая “р”.
– Ты сдурела что ли, Смирнова? – выдыхаю, с трудом переводя взгляд на ее лицо. Поднимаю сигарету с пола и выкидываю ее. – Почему не сказала, что под свитером ничего нет?
– Как это ничего? А сиськи? – пожимает она плечами.
Закатываю глаза. Логика железная.
– Прикрой срамоту свою, – киваю на грудь, снова кидая на нее быстрый взгляд.
Или четверочка? Не понятно, бельишко кружевное с толку сбивает.
Достаю сантиметр из тумбочки.
– И ничего не срамота, – бубнит обиженно Смирнова и напяливает кофту. – Вам не угодишь.
– Да не одевайся ты пока! – рычу.
Она выглядывает на меня из горловины свитера и замирает с приподнятыми руками.
– Вы уж определитесь, товарищ директор.
– Да просто руками сиськи свои прикрой, я не знаю! – не выдерживаю. – Мне нужно размер твой узнать.
– Дэ.
– Что “дэ”?
– Грудь “дэ”... Четвертый размер. – Смирнова стягивает свитер с головы и прижимает его к груди. – Аааа! Вы что, хотите меня снегурочкой нарядить? Тогда сорок шестой размер. – расплывается в улыбке.
Качаю головой, приближаясь к ней и растягивая сантиметровую ленту.
– Да, но нет, – зависаю на ее аппетитной ложбинке, выглядывающей из шерстяной засады.
– Роман Петрович, в глаза смотрите, – хихикает Женька, поднимая кофту выше. – А то знаю я вас, серцееда. А дедушкой Морозом вы будете? Вам по возрасту пойдет.
Закатываю глаза. Мне всего сорок, но Смирнова ставит в нашем общении акценты так, будто все девяносто.
– Ты мне тут не обзывайся давай. – хмурюсь и развожу ее руки в стороны, всячески удерживая себя от взгляда вниз. – Ты не будешь снегурочкой. Старая слишком. – не могу удержаться от укола, но она лишь продолжает тихонько гоготать.
А сколько Женьке лет, интересно? Что-то около двадцати пяти вроде.
Пропускаю ленту ей за спиной, фиксирую на груди и все равно приходится посмотреть вниз, на результаты измерений.
Основная часть лифчика-топика не прозрачная и закрывает все самое интересное, чем только подогревает желание аккуратненько оттянуть тонкую ткань пальцем и заглянуть под нее.
Чувствую, что организм упорно реагирует на Смирнову, как на красивую женщину. Ему для этого достаточно ее красивых сисек. Все остальное – второстепенно. И только ее ярко выраженное “рычание” возвращает меня в реальность.
Следом измеряю талию. Женька покрывается мурашками и передергивается, а я представляю, как ее сосочки сжимаются и становятся твердыми.
– Смирнова, не дергайся! – шиплю и бросаю на нее строгий взгляд.
– Простите, Роман Петрович, но у вас руки холодные, – вздыхает она. – А если не Снегурочкой, то кем я буду? Зайчиком?
– Белочкой, – хмыкаю и распрямляюсь, разглядывая ее лохматый жёлтый пучок. Наверное, это должен был быть белый цвет, но что-то пошло не так.
– У нас будут ролевые игры? – игриво стреляет глазами Женька и снова ржёт, а я укоризненно качаю головой.
– Все бы тебе хохмить, Евгения. Вот красивая баба, а пользоваться этим не умеешь.
– Да ради кого пользоваться-то? – она пожимает плечами.
А вот сейчас обидненько было.
– Вы наших мужиков на заводе видели? – продолжает и я понимаю, что речь не обо мне, а в общем. – Ради дяди Вити, наладчика? Или кривого Пашки? Остальные то все женаты.
– Ну, на заводе то свет клином не сошёлся, – хмыкаю я, запихивая руки в карманы. – Можешь одеваться.
Смирнова натягивает свитер, а я сажусь за стол и записываю ее параметры на листок, чтобы не забыть.
– Так кем я буду-то? – мнется перед столом Женька. Поднимаю глаза.
Ну! Вот! Нормальная, бесформенная, антисексуальная Смирнова. И все наваждение сразу рассеялось, как страшный сон.
За несколько месяцев до нового года на кондитерских фабриках начинается аврал и я просто давно не расслаблялся в компании прекрасных дам. Посвящал всего себя работе, вот меня и штормит. Обязательно исправлю это на новогодних каникулах.
– Барби. Развлечешь с обеда до вечера мою дочку и других детей, пока мы с друзьями посидим. Получишь столько, сколько получаешь на заводе за месяц. Согласна?