А ведь помимо России была еще и Япония. К счастью выяснилось, что из Санкт-Петербурга в Токио вполне можно телепортироваться, и Исэда уже побывал во дворце, невидимкой прошелся по нему и обнаружил, что его отца оставили императором, но при этом безмолвной куклой на престоле, а всех сторонников сближения с Россией попросту перебили. Места в кабинете заняли записные англофилы. Что ж, они поплатятся. Теперь следовало дождаться, пока заговорщики соберутся вместе, и ликвидировать их всех разом.

Исэда успел встретиться с несколькими высокопоставленными военными, которые очень обрадовались тому, что наследник жив, и заверили его в своей безоговорочной поддержке. Следовало только немного подождать. Маги и бойцы со станции пребывали в полной готовности, ожидая только сигнала.

– Ну что ж, теперь вы и сами тут справитесь, – констатировал Уйдо. – А нас с Иваном Афанасьевичем ждут важные переговоры.

О том, что их явно ждут не только переговоры, но и немалые неприятности, старый боевик предпочел промолчать. Похоже, пришло время столкновения с силой, которой стояла за светлыми фанатиками разных миров и вселенных. И теперь главное не позволить ей себя сломать.

Уйдо криво усмехнулся и ступил в зеркало телепорта. Пора было встретиться с посланцами Алноста, кем бы они ни были.

За время отсутствия Уйдо Иван Афанасьевич в компании с профессором Маором и Марией Степановной успел пообщаться с представителями второй Земли, действительно оказавшимися вполне договороспособными людьми. Панславянскому Объединению катастрофически не хватало обученных магов, поскольку магия в их мире возникла всего двадцать два года назад. И появление возможности обучать одаренных детей в инопланетных школах стало для правительства манной небесной. Они очень боялись, что западные страны, а они лет сто пятьдесят назад объединились в Европейскую Федерацию, вскоре попытавшуюся подмять под себя и славянские страны, сделают новую попытку. Уже при помощи магии. Запад, как всегда, жаждал кого-то ограбить, иначе там жить просто не умели. Не понимали, что такое жить на свои. А когда им мешали поживиться за чужой счет, поднимали визг о демократии и правах человека. И визжали надрывно, с придыханием.

Насколько было известно правительству Объединения, предложения по обучению появилась только в церквях той его части, что когда-то звалась Россией. Западники в своей прессе довольно едко смеялись над славянскими варварами, повевшимися на чью-то немудреную шутку, но когда телепорты сработали, перенеся посланцев в другие миры, а затем обратно вместе с иномирцами, потребовали, чтобы к новым возможностям допустили и их. Поэтому в делегации присутствовал представитель Федерации, француз Мишель Деруа. Иван Афанасьевич получил огромное удовольствие, объяснив ошарашенному лягушатнику, что с цивилизацией воров и грабителей, не имеющих ни чести, ни совести, ни достоинства, школа «Доверие» никаких дел иметь не будет. Надо было видеть вытянувшееся лицо европейца и его выпученные в изумлении глаза, сплошное наслаждение. На попытку возразить мастер абсолюта наложил на француза заклятие молчания сроком на полгода, слушать его директор никакого желания не имел, все равно ничего, кроме грязной и подлой лжи, не скажет.

Договорились на вполне приемлемых условиях. Школа согласилась принимать на обучение четыреста исключительно славянских учеников разных специализаций в год, Объединение оплачивало ее услуги редкими металлами, большей частью трансуранидами. И, конечно же, продовольствием, которое требовалось постоянно. На синтезированной еде вполне можно жить, но свежих овощей и фруктов она не заменит. Естественно, как и любое другое поставляемое на станцию продовольствие, оно будет проверяться в специальной камере безопасности, на которую навешено множество сканирующих плетений. Да и технологических анализаторов там хватало – никто не хотел оказаться отравленным.

– Ну что там? – спросил Иван Афанасьевич, когда Уйдо вернулся.

– Порядок, – коротко ответил тот. – Перерезать, правда, еще немало всякой сволочи придется, но это уже издержки. Власть вернулась к династии. Владимировичи поголовно уничтожены. Перед тем сделана считка их памяти, так что информация не потеряна. Сейчас перешлю запись Навигатору и Айтосу, пусть разбираются. А пока предлагаю переговорить с фанатиками.

– Полагаешь, это именно фанатики, а не те, кто стоит за ними? – поинтересовался директор.

– Очень может быть, что и те, – не стал спорить Уйдо. – Надо же их как-то называть. Но сразу скажу, что они мне не нравятся. Особенно некромант, притворяющийся светленьким. Да-да, он напялил на себя ауру светлого целителя! Не подумав, что от мастера абсолюта свою суть скрыть невозможно. Так что если начнут настаивать, можно будет и поиграть этим фактом. Да, судя по подслушанным разговором, а эти трое даже не подумали, что их слушают, и обсуждали свои дела, нас считают профанами, которых можно легко облапошить. Вот только понять, чего они хотят, пока не вышло.

– Послушаем, что они скажут, – усмехнулся директор. – Раз нас считают профанами, это будет забавно. Много о себе мнящие господа всегда допускают глупые ошибки, ЧСВ мешает мыслить здраво.

– ЧСВ? – вскинул брови старый боевик. – Это еще что?

– Чувство собственной важности, завышенное самомнение, – пояснил Иван Афанасьевич.

– Ясно, – хохотнул Уйдо. – Действительно, когда дерут нос до потолка, это мешает мыслить. Ну, поглядим, что представляют из себя эти… гости.

На встречу с принесшими ультиматум шли с охраной, попросив восьмерых магистров и мастеров, входящих в нее, не скрывать своих аур, чтобы произвести убойное впечатление. Сами тоже развернули ауры. Особенно поражал профессор Маор. Мастер абсолюта, некромант, пространственник, хаосит, целитель, пустотник и стихиал. Уйдо тоже впечатлял до онемения, боевика такого уровня не было ни в одном из миров, куда открывался проход со станции.