* * *

Аллод Шарова

Двадцать четвёртый день проекта

С момента знакомства с «огородниками» миновало два дня, и наступил третий, из которых первые полтора суток я изображал из себя раненого.

Хотя как изображал… Если рана на руке затянулась уже к середине второго дня, оставив после себя лишь круглый шрам, то вот ногу Кнопке и моей регенерации пришлось латать в поте лица.

Видимо, всё же не самая хорошая идея использовать ускорение с острой железякой внутри.

Первый день я и вовсе проспал, приходя в сознание лишь для того, чтобы закинуть в себя что-нибудь съедобное да удостовериться, что гоблины не разнесли Аллод на мелкие кусочки.

Поесть получалось, а вот выбраться из хижины нет. Кнопка, навалившаяся сверху, напрочь отказывалась сползать и всячески саботировала приказы Владыки, то бишь меня. В общем, врубила медсестру-сиделку на полную катушку.

При следующем посещении какого-нибудь городка найду ей короткий медицинский халатик и высокие красные сапоги. Раз такая смелая, чтобы Демиургу перечить, пусть полностью в роль вживается, хе-хе…

Впрочем, когда я очнулся после обеденного сна во второй день, даже смог подняться с кровати, пока Кнопыч носилась за едой, и убедиться, что Осколок продолжает существовать, а все гоблины не посамоубивались.

С одной стороны, это, конечно, радует, с другой стороны, даже немного грустно. Детки растут и становятся самостоятельными…

Хотя нет, когда я выбрался из хижины и увидел, как один из гоблинов настукивает второму по голове «тюленьим» маслом, Харон кусает ленивых коротышек за пятые точки, а Третий, чуть ли не рыдая, пытается научить нерадивого рекрута правильно держать копьё, я понял, что из гнезда эти птенчики улетят ещё не скоро… Скорее, моя кукуха раньше скворечник покинет…

Тем не менее стоит отдать должное, идея с возможностью поиметь личную комнату сработала на ура. Кирпичи за время моего вынужденного отдыха множились, домики в деревушке разбирались, порядок в лагере поддерживался.

И все гоблины, едва меня завидев, пытались продемонстрировать свою увлечённость работой. Одного даже из бака с глиняной смесью за уши вытаскивать пришлось, когда он попытался зачерпнуть больше положенного и бултыхнулся в неё.

В начале третьего дня лечения я, как обычно, заглянул к кристаллу, дабы промониторить, как там обстановка на мировой карте, и с неприятным удивлением обнаружил, что рядом с серым осколком «детсадовцев» нарисовался золотистый Аллод моего несостоявшегося торгового партнёра.

С момента нашего общения Аллод у парня в размерах не увеличился, да и уровень у него был по-прежнему вторым. Так что-либо он тоже халтурил, как и я, либо занимался развоплощением Осколков, а не их присоединением.

Впрочем, меня больше интересовало, сойдутся ли «детсадовцы» с Ярвиненом.

С одной стороны, для них это будет лучшем вариантом, но в глубине души всё же было обидно. Я так-то первый их нашел, да и предложение сделал, а они своё «фи» высказали…

В общем, ходил я и бухтел по этому поводу до полудня, пока, не выдержав, не подключился опять к кристаллу.

— Не понял… — виртуально нахмурив брови, я смотрел на пустое место, где всего пару часов назад находился серый Осколок. — Ну и мразь же ты, Ярвинен…

Осколок молодого демиурга оказался на месте, вот только размер его не вырос, а значит, он не присоединил к себе общину.

Но что гораздо хуже, золотистое сияние Аллода урода потускнело, приобретя красный оттенок. И не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что именно произошло.

— Я, гадёныш, не для того людей спасал, чтобы ты их резал, — пробормотал я, выбирая Аллод другого демиурга в качестве цели. — Ничего, скоро мы встретимся, и я тебе научу человеческие жизни уважать.

Отсоединившись от кристалла, я подозвал мелькавшего среди кирпичников Третьего.

— Готовь бойцов по полной. Всех. Через шесть часов состоится наша первая битва. И да, отбери двух самых мелких и шустрых, у меня для них будет специальное задание.

Отпустив гоблина готовить войско, я направился к хижине. Времени было немного, но магия Кнопки и целебный трёхчасовой сон позволят мне окончательно прийти в форму.

Ну а после я проведу воспитательную беседу с уродом, и даже амбалы его не спасут.