Две минуты казались вечностью. Тишина, нарушаемая лишь редким скрипом камней под ветром и далёким карканьем воронов, нависала над руинами. Кровь, ещё недавно брызгавшая фонтаном, сгустилась тёмными лужами на сером камне. И вдруг из глубины разрушенного зала появилась фигура. Пьяный рыцарь, одетый в тяжёлую латную броню кавалериста, вышел, словно призрак из средневековой легенды. Броня, истрёпанная и местами проржавевшая, свидетельствовала о долгом и тяжком служении, теперь осквернённом грязью и вином.

Его лицо, опухшее и багровое, было замазано грязью и кровью. Из-под шлема выбивались непослушные кудри седых волос. В руке он держал двуручный меч, огромное и тяжёлое оружие, которое в трезвых руках было бы смертельно опасным. Рыцарь, пьяно рыча на каком-то забытом диалекте, напоминающем старинную громовую латынь, поднял меч, словно пушинку, и ринулся на Крида. Его движения были неуклюжими, но в них была безумная ярость пьяного человека. Казалось, что он не видит ничего, кроме своего противника.

Крид не сдвинулся с места. Он наблюдал за пьяным рыцарем с холодной сосредоточенностью, его глаза были безжизненными, как у статуи. И вдруг улыбка, тонкая и острая, коснулась его губ. Он ускорился, не сделав ни шага, а словно расстелив пространство, и оказался у рыцаря за спиной быстрее, чем можно было уследить глазом.

Движение было точным, лёгким и наполненным миллисекундами точного расчета. Его рука, быстрая и уверенная, свернула рыцарю шею. Хруст костей был едва слышен на фоне воя ветра. Громоздкая фигура рыцаря, сверкающая сталью лат, рухнула на землю, словно стальной колосс, гулко звеня металлом и ещё тёплым мясом внутри. Крид всё так же стоял над ним, его лицо было спокойно, его глаза были пусты и безэмоциональны, и в них лишь читался отпечаток ужасающего мастерства.

Тень, проскользнувшая по разрушенным стенам, предвещала новую угрозу. Из глубины руин, из лабиринта обломков и теней, вынырнула ещё одна группа огузов – трое на этот раз, более осторожные, более вооружённые, чем предыдущие. Но их осторожность была бесполезна против мастерства Крида.

Прежде чем они успели осознать, что происходит, и поднять свои сабли, они уже оказались на земле. Битва была стремительной и безжалостной, как удар молнии или укус гадюки. Крид не использовал никакого оружия, только свои сильные и ловкие руки, которые действовали с невероятной точностью и мощью. Ломающиеся кости, глухой стук тел о камень – это было всё, что сопровождало эту жестокую расправу.

После этого быстрого боя, похожего на резню, Крид осмотрел останки лагеря огузов, расположенного в одной из более-менее сохранившихся башен разрушенного замкового комплекса. Ветер проносился сквозь трещины в стенах, разнося запах крови и сырости. Разбросанные вещи были искажены временем и разрушением: обломки оружия, куски рваной одежды, осколки керамики.

Среди разбросанных предметов он заметил несколько арбалетов и мечей, но не стал их трогать. Он направился к центру лагеря, где обнаружил небольшую, но хорошо укреплённую палатку с кожухами из толстой кожи. Внутри, среди небольшого количества разнообразной мебели, стоял сундук, запертый на сложный замок.

Крид без всяких инструментов взломал замок, его движения были спокойны и размеренны, как у ювелира, собирающего из частей сложный механизм. Внутри он нашел карту, свёрнутую в трубочку и перевязанную вощёной ниточкой. Карта была старинной, пожелтевшей от времени, но её содержание было чрезвычайно интересным. На ней были отмечены все важные объекты в окрестностях: леса, реки, дороги, а также несколько мест, где, по-видимому, были спрятаны сокровища лидера шайки или другие ценные вещи.

В углу палатки, покрытые пылью и паутиной, лежали пластинчатые доспехи, хорошо сохранившиеся, несмотря на возраст. А снаружи, привязанные к остаткам деревянной стойки, стояли три крепких коня, их шёрсть была блестящей и ухоженной. Крид осмотрел всё это с нескрываемым интересом. Теперь он был готов к новому этапу своего поиска.

Холодная сталь доспехов приятно касалась кожи, словно окутывая тело Виктора. Каждый элемент брони был подогнан с идеальной точностью, каждая пластина лежала на своём месте, образуя прочный и надёжный панцирь. Вес доспехов ощущался, но не как тяжесть, а словно вторая кожа.

Он подошёл к коням, стоявшим в полуразрушенной конюшне, или что от неё осталось, их шёрсть блестела в лучах восходящего солнца. Воздух был пропитан запахом сена и конского пота, смешанного с сыростью старых камней. Выбрав коня, который выглядел сильным и выносливым, с блестящей чёрной гривой и мускулистым корпусом, Крид осторожно положил руку на его шею. Животное спокойно приняло его прикосновение, словно уже предчувствуя предстоящий путь.

— Вот и пришло время, — прошептал Крид, проводя рукой по теплой, гладкой шерсти коня. — Чувствуешь ли ты, как пахнет утренний воздух? Запах свободы, запах приключений… Знаю. Вы прошли многое вместе, не так ли? Видели и солнце в полдень, и звёзды в ночь. Пересекали реки, взбирались на горы… И ты всегда был рядом, верный и надёжный. Но теперь я твой хозяин и спутник...

— И сегодня мы отправляемся в путь. Долгий, возможно, опасный. Но я знаю, что ты не подведёшь. Твоя сила и выносливость — моя надежда. — Крид снова коснулся головы зверя, успокаивая его одним движением руки и лёгким шёпотом на ушко.