Кто-то мог заняться спортом, например, или начать читать книги, или творить. Но нужно было еще уделять время поискам еды, которые в Леоне были затруднены. Электричество, центральное водоснабжение и интернет, путь и урезанный, был только в лагере Седьмое небо. В былые времена десятки тысяч людей бы взбунтовались, почему это у одних есть все это, а у других нет. По какому праву? Но в нынешние времена таких дураков не было. Все были прекрасно осведомлены, что бунтовщики будут точно также сидеть в застенках, как и иждивенцы, но только не в комфортных условиях по два человека на комнату, а по четыре или шесть человек. И есть не три порции еды в день, а две, и худшего качества. Какой смысл был бунтовать? За что?

Десятки тысяч решили сдаться на волю Седьмого неба. А там они уже попадали в систему. Время от времени были репортажи об успехах бойцов, о наградах, о жизни там, за пределами лагеря. Природа, лес, речка, лепота! Хотите пойти посмотреть? Идите, никто не держит. Но ведь страшно же. А вот так, в большом коллективе, с дополнительными характеристиками и оружием в руках, почему бы не съездить за город? Тем более, сейчас можно не каждый день ездить, а раз в неделю. Что плохого то?

И тысячи людей поддавшись на пропаганду, каждый день становились внешними бойцами. А когда уже два или три зомби убиты, они и не такие уж и страшные. И можно, в принципе, побольше убить. Нет же в этом никаких проблем? Тем более, какие привилегии дополнительные можно получить? Лучшее жилье, лучшая еда, все лучшее. Ну, а зомби? А что зомби? По всему миру теперь зомби, не мы первые — не мы последние. Опасность сейчас на каждом шагу, а хорошие квартиры и лучшая едва вот она — только руку с булавой протяни и опусти. По одному разу семь дней в неделю. И все.

Дальше больше! Живучесть возросла, и сразу жить стало как-то веселее. Колени не хрустят, мигрень от солнечных бурь не беспокоят, да, и давление, вроде как, нормализовалось. Линия волос перестала отступать, морщинки разгладились, глазки заблестели, щечки порозовели. И вроде как, новая жизнь началась. А Выносливость? Выросла выносливость, и вернулись мои двадцать лет. Жена вот, помолодевшая, не пилит, что три минуты — и готово. Теперь можно больше, дольше и бодрее. Ну, разве не сказка? Сила и Ловкость вызывали чуть меньше восторгов, но с ними было безопаснее бить зомби, да, и тяжелая работа становилась легче. Интеллект и Дух были еще менее понятными, ну, а вдруг, это как-то в будущем повлияет?

Когда новобранцы начали чувствовать прямые выгоды от увеличения характеристик, конечно, чем дальше, тем больше желания они испытывали. Их теперь не нужно было заставлять выходить на боевую смену, а они сами шли вперед и с песней. Дома делать было нечего, а выезды с каждым разом становились все более дальними. А в кемпинге можно было много чего интересного сделать, помимо убийства зомби. Песни под гитару, шашлыки у костра, захмелевшие и посмелевшие женщины.

Если у человека было хоть небольшое желание лучшей жизни, многоуровневая система вербовки не оставляла им выбора, кроме как двигаться вверх. А затем в городе создавались различные незаметные сложности. Например, бесконечная муштра, тренировки, спортзал, боевые спаринги. Это было совсем невесело, но и воспротивиться этому было как-то неправильно. Что плохого в тренировках? И таким образом, куча людей с восторгом в сердцах и блеском в глазах стремилась на опасные задания, где можно было распрощаться с жизнью, но где были развлечения на природе и доступные представители противоположного пола. Риск — это адреналин, адреналин — это возбуждение, которое нужно было сбрасывать. И даже женщины пуританских нравов нуждались в том, чтобы как-то себя побаловать. И выбор то у них был огромный. С задранными вверх характеристиками, регулярно сражающиеся с зомби и посещающие спортзал, бодные, выносливые, подтянутые, уверенные в себе — такие парни и мужчины были очень интересными и привлекательными. Все мы взрослые люди, почему бы и да?

Грязные, измученные, исхудавшие выжившие в деревнях и городках, которые зачищали команды лагеря, смотрели на них как на кучку безумцев. Натуральных сумасшедших. Или людей из другого мира. Они дрожали от страха каждый час, каждую минуту своей жизни, а эти вот, бьются с зомби, распивая народные песни. С этим миром действительно было что-то не так. Некоторые красивые женщины испытывали натуральный испуг, когда крепкие молодые парни врывались в их убежище. Но те смотрели на этих выживших «красоток», как на гнилые яблоки. В их лагере были тысячи молодых, красивых, подтянутых женщин — прямо кровь с молоком. Женщины лагеря регулярно мылись и пользовались косметикой. Даже бабушки в лагере были симпатичнее этих беженок. Кто в здравом уме подумает о том, чтобы просто прикоснуться к ним? Не говоря о чем то большем.

Мало кто это понимал, кроме самого Макса, организовавшего всю эту систему с нуля, но в лагере Седьмое небо ковалось новое общество. Лидер лагеря верил, что именно эти люди в будущем станут правителями планеты. Их только нужно направить в нужное русло. Лагерь Седьмое небо каждый день упокаивал столько зомби, что одними только одиннадцатилетками он мог бы прирастать на сотни человек каждый день. Если Седьмому небу дать время, то лагерь станет такой грозной силой, что ни гранаты, ни бомбы, ни РСЗО не смогут его подавить. Но Максу этого было мало, он не хотел армию из одних только детей. Медленно и постепенно он перевоспитывал и взрослых на тот образ, который ему был нужен.

Три машины ехали по улице. Впереди был разукрашенный минивэн, за ним школьный автобус и замыкал колонну грузовик с кузовом-рефрижератором. Все машины были усилены листами жести или решетками. Кроме того, у них на колесах были выступающие вращающиеся клинья или пики, как на древних боевых колесницах. Сидящие внутри люди с удивлением наблюдали, как беженцы убирали дорогу от зомби, оттаскивая их к тротуару. Другие сообща толкали автомобили в сторону. Путь был очищен, что было весьма удобно для путешественников.

Через некоторое время машины остановились у небольшого супермаркета. Из минивэна вышел худой мужчина лет тридцати в дорогом костюме, крепкие парни выскочили из автобуса. У них в руках были биты и мачете. У нескольких были пистолеты или помповые ружья. У самого же мужчины в руке был блестящий и украшенный узорами револьвер. Он сразу же крикнул несколькими людям, перекусывающим в супермаркете:

— Убирайтесь отсюда! Теперь это наше место!

Люди были раздосадованы. Но молча собрались, чтобы покинуть место. В районе было еще полно магазинов, где можно было поживиться съестным. И они теперь подумывали, что хорошо бы затащить несколько припасов к себе в квартиру. Они вяло выходили и расходились в разные стороны. Внезапно глаза мужчины загорелись, и губы расцвели в улыбке. Он указал револьвером на девочку лет четырнадцати или пятнадцати, выходящую из супермаркета.