— Так, Морозко же зарубит! — шевельнув усами, поддержал беседу Коровин. В глазах появился азарт, видно, себя представил на его месте.

Я уже откровенно улыбался, когда прозвучал голос слева, мой сосед по стороне стены.

— Сазон! Когда у Павлика зарплата?

Разговор тут же стух. Назаров с Дегтярём вернулись на нары, Коровин, держась руками за прутья решётки, сочувственно хмыкнул.

Я пытался свыкнуться со своим нынешним положением, побои нисколько не страшили, даже напротив, ждал их с долей нетерпения, очень уж напоминало времена бурной юности. Когда морда в кровь, а тебе плевать, бежишь на танцульки в какой-нибудь клуб. В тюрьме с досугом тяжеловато, кроме небольшой библиотеки, только прогулки два раза в неделю и вовсе не в лесу и даже не в тюремном дворе. Загон пять на пять с решёткой вместо потолка.

— Вчера была, — процедил я, ожидая следующий вопрос — ритуал как-никак.

— А когда смена Копытова?

В голове раздались мерные звуки ударов. Стиснул зубы.

Мне эти вопросы вечно будут сниться, в десятый раз отвечаю, последние десять месяцев — день в день.

— Сегодня в полночь заступает, — Коровин закатил глаза и вернулся на нары, будто для него это сюрприз.

Котеев, что поселился рядом одиннадцать месяцев назад, невесело вздохнул, он ожидал моих вопросов, я не подвёл и в этот раз.

— Когда зарплата у Светика?

Решётка соседа клацнула, всё же он слабее духом. Один из дней в месяце, даётся тяжело, особенно его ожидание.

— В следующую пятницу, скорее всего… Смена Копытова в воскресенье, — он, как всегда, ответил на оба вопроса. — Достал он, убьёт когда-нибудь.

Я кивнул соглашаясь. Котеев не видел моего жеста, в отличие от соседей напротив, мы видимся нечасто, когда нас выводят на прогулку, всегда по одному.

— Я генеральному прокурору письмо написал, — выдал невеликую тайну Котей. К нему недавно адвокат приходил, понятно по какому вопросу.

— Думаешь, дойдёт?

— Обязательно дойдёт! Главное, чтоб прочитал, я всё подробно изложил про их схему…

— Бесполезно, — влез Дегтярь. — Прокопенко жёсткий законник, на тебе три безвинно загубленных души, даже читать не станет. Молись, чтобы он на пенсию быстрее свалил, вот если придёт Близнёв, тогда да, может и прокатить, он тот ещё либерот, всех готов пожалеть!

— Всё равно буду писать, если надо будет, президенту напишу! У меня есть права! — завёлся Котей.

— Все либероты твердят о правах, — вставил Дегтярь. — Ты когда работяг насмерть отправлял, об их правах думал?

— Что? Да они сами виноваты, всего-то надо было проветрить или шланговый противогаз использовать… При чём тут я? Если они дебилы привыкли спустя рукава работать!

Дальше я слушать не стал, по десятому кругу уже неинтересно. Улёгся на нары, уставился в потолок. Все полоски, неровности, трещинки, всё давно изучено и пересчитано. Начал считать заново и не заметил, как уснул.

Разбудил меня грохот дубинки о металл решётки, звук знакомый, я знал, что будет дальше. Пришёл мой треш — досуг.

— Спим? — с коридора донёсся ехидный голос Копытова.

В лицо ударил луч фонаря.

— Говорят, чистая совесть, залог крепкого сна, — продолжил он, тем же тоном. — Сазонов, разве твоя совесть чиста?

— А, начальник, пришёл пятачок отрабатывать? Чего это так мудро начинаешь, в тюремную библиотеку заглядывал? — я поднялся с нар, беззаботно потянулся.

Раз уж это неизбежно, я, по крайней мере, жалеть себя и плакаться не буду. Знаю, что садисту это нравится, наслушался Котея. Он сейчас тоже слушал, как и все остальные, своего рода развлечение. Если так, значит, будем соответствовать.

— Видеоотчёты сохраняешь? Ну, чтоб пересмотреть, порадоваться или никаких копий, всё строго к заказчику? — поднявшись, принялся разминать мышцы ото сна, по опыту знаю, потом побои меньше беспокоят, заодно ушёл от ослепляющего в темноте фонаря.

Копытова это бесило, приходилось ловить меня лучом. Не выдержал, сильно ударил по решётке, дубинка крепилась на шнурке и только поэтому не вылетела из рук. Чертыхнувшись, охранник зазвенел ключами.

— Сейчас я зайду, и ты по-другому запоёшь…

— Запою на твоих поминках, — весело перебил я. — Махну рюмашку, да как затяну родимую!

Не знаю от наглости ли моей, а может случайность, Копытов уронил ключи.

— Ну ты долго дрочить будешь, начальник?! Давай уже, я заждался! — заметив на груди вертухая огонёк видеорегистратора, продолжил. — Павлик, лучше бы ты на психолога потратился, глядишь, и поможет. А так деньги на ветер, кормишь вертухая — садиста!

— Сука, Сазон, писец тебе! — прошипел тот. Клацнул замок.

Копытов — опытный садист, всегда знает, как воздействовать на жертву, обычно заходит медленно, растягивая удовольствие, улыбка на всю рожу, дубинкой поигрывает. В этот раз программа дала сбой, заскочил как метеор. Первый удар прошёл мимо, дубинка пролетела в сантиметре от плеча, я не собирался подставляться, облегчая задачу ублюдку, заскочил его напарник. Мне в грудь прилетела нога в армейской обувке, вышибло дух, отлетел, упал на нары. Сверху припечатала дубинка, ещё и ещё.