– В переулке я его и нашел, – вмешался в разговор Питерсон. – Сэр, вам нужно сидеть неподвижно! – это он обратился уже к Чарльзу, который толкал его локтем в грудь и пытался освободиться из цепкой хватки.

– Тихо, тихо, – велела Эрика, натягивая новую пару латексных перчаток и забирая пакет у Мосс.

– Чт… за что вы меня а… арестовываете? – заикаясь, пролепетал Чарльз. Кровь текла ему в рот, смешивалась со слюной, придавая его зубам розовый блеск.

– Сэр, вы не арестованы, но вам нужна медицинская помощь, – сказала Эрика. На дороге стояли фельдшер с полицейским, и Эрика подозвала их жестом. – Позаботьтесь, пожалуйста, о мистере Уэйкфилде. Он неудачно упал.

– Неудачно упал? Больше похоже на жестокость полиции! – закричал Чарльз.

– О боже! – вздохнула фельдшер, маленькая добрая женщина лет пятидесяти с блестящими карими глазами. – Мы о вас позаботимся, мистер Уэйкфилд.

Судя по всему, она немного успокоила Чарльза, и он позволил им с полицейским отвести его к машине скорой помощи. Когда они подошли к дверям, он оглянулся на Мосс, все еще державшую в руке черный мусорный мешок.

– Они забрали мой пакет!

– Давайте-ка, сэр, отведем вас в машину, – предложила фельдшер. Они помогли Чарльзу сесть в машину скорой помощи, и задние двери закрылись.

– Держу пари, что эту рану придется зашивать, – задумчиво произнесла Мосс.

– Вы смотрели, что в пакете? – спросила Эрика.

– Нет, – ответил Питерсон, – но он готов был выпрыгнуть из окна, лишь бы нам его не показывать.

Эрика взяла пакет у Мосс, поставила на дорогу и развязала. Из него ударил отвратительный запах – какой-то приторный синтетический парфюм и вместе с тем зловоние разложения. Желудок у Эрики действительно был крепкий, но она вновь ощутила, как рыба с картошкой просятся наружу. Шагнув в сторону, она сделала несколько глотков свежего воздуха и лишь после этого включила фонарик на телефоне, задержала дыхание и посветила внутрь пакета.

Внутри оказались четыре или пять пластиковых твердогелевых освежителей воздуха, но белый пластик был испачкан кровью и чем-то похожим на грязь. Среди мусора торчало что-то пушистое, и, направив фонарик глубже, Эрика разглядела конец кошачьей лапы.

– О нет, – пробормотала она, глядя на Мосс и Питерсона. До них донесся приглушенный крик Чарльза. – Можете принести мне пластиковую пленку и несколько пакетов для улик?

Мосс ушла и вернулась с толстым квадратом пленки. Переместившись в небольшой палисадник многоквартирного дома, они развернули ее на траве. Питерсон натянул перчатки, и Эрика осторожно вывалила на пленку содержимое мусорного мешка.

Запах сладкого разложения был невыносимым даже на улице в ветреную погоду. Там были чайные пакетики, три пустых банки из-под эля, пакет из-под молока, несколько грязных кусков папиросной бумаги и десять твердых освежителей воздуха. И среди этого – два разлагающихся кошачьих тела и две отрезанных кошачьих головы. Эрика протянула руку и осторожно их коснулась.

– Странно. Тела как будто промерзли внутри. Потрогайте.

Мосс и Питерсон осторожно коснулись тел.

– С чего бы им замерзать? – пожал плечами Питерсон.

– В Лондоне холода еще не наступили, температура плюсовая, – добавила Мосс.

– Господи, – пробормотал Питерсон, откидываясь назад и зажимая рукой нос. – Пахнет так, будто они уже давно мертвы. И обе без ошейников.

– Ошейник не будет держаться на безголовой кошке, – заметила Мосс.

– Я имею в виду, что их нет в пакете. – Питерсон закатил глаза.

– Зато есть десять освежителей воздуха, – сказала Эрика, пересчитав их. – И все полные. Их только что открыли.

Из машины скорой помощи раздался новый крик. Она качнулась, задние двери распахнулись, и Чарльз Уэйкфилд выпрыгнул оттуда. На его голове длинной белой лентой развевался бинт.

– Нет! Нет! Не хочу! Ненавижу иглы! – кричал он. За ним выбежал полицейский, схватил его и прижал к капоту ближайшей полицейской машины.

Эрика, Мосс и Питерсон встали с травы и поспешили к фургону как раз в тот момент, когда полицейский надевал на Чарльза наручники. Эрика увидела внутри машины скорой помощи кучу окровавленных бинтов. У фельдшера текла кровь из носа, и она промокала ее тканевым тампоном.

– Все нормально, – хрипло пробормотала она.

– Мне должна быть предоставлена физическая автономия! – крикнул Чарльз, нагнутый над капотом. – Я сказал ей, что не хочу укол!

Его глаза были дикими, по лицу стекала кровь. Он был похож на сумасшедшего.

– Я пыталась сделать ему прививку от столбняка. У него ржавчина в ране, – пояснила фельдшер, невозмутимо меняя тампон на новый.

– Вы сучьи дети! Я ничего не делал, ничего не делал! – совсем по-детски закричал Чарльз.

– Замолчите! – Полицейский толкнул его на капот. Эрика посмотрела через улицу и увидела, что из соседних домов вышли люди, и одна девушка снимает происходящее на телефон. Здесь хватало проблем и без выступлений Чарльза.