– Феодулия, ну и имячко у жены Собакевича, – фыркает Сеня.

– Забавное сочетание. Феодулия Собакевич.

У подруги вибрирует телефон. Дважды.

Она тянется к нему.

– Потом, – отрицательно качаю головой, покосившись в сторону преподавателя.

Телефон настырно вибрирует ещё раз и Сенька, беззаботно отмахнувшись, пододвигает его к себе. Очень рискуя.

Минута – она меняется в лице. Глаза становятся по пять рублей, рот приоткрывается.

– Оооль, – толкает меня локтем в бок, – глянь, кто мне написал во Фрэндапе [1]!

– Кто? – вынужденно отвлекаюсь от характеристики вышеупомянутого Собакевича.

– Сама читай, – улыбается во все тридцать два зуба.

Не отстанет же. Беру телефон, прячу под партой и читаю.

«Привет, Сеня из Загадаево!»

«Это Лёха. Неделю назад к вам приезжали с пацанами».

Галдин, что ли?

Растерянно моргаю.

«Красивые фотки. А сама-то Оля чё на свою страницу не выходит? Кинул пару сообщений, она молчит».

«Просьба есть. Можешь прислать мне её номер? Для дела надо»

– Он тебе писал? И ты не сказала? – возмущаясь, наезжает на меня подруга.

– Я не знаю. В соцсети не заходила. Из-за Никиты.

– А ну быстро зайди!

– Сень… – посылаю ей красноречивый взгляд.

– Этот татуированный, по ходу, запал на тебя! Номер, для «дела», ага-ага, – многозначительно поигрывает бровями.

– Перестань.

– Да стопудово! Он, знаешь, как тебя разглядывал весь вечер. Да-да… Заинтересован.

– Глупости.

– Бриж, Миронова, что за разговоры? – раздаётся за спиной голос Лилии Аркадьевны.

– Кошечкина обсуждаем, – отзывается Сеня.

– Собакевича, – прочистив горло, поправляю её я.

– Кошечкина… Есения, тебе, как никому другому, совершенно нельзя отвлекаться! Твоя успеваемость тревожит весь педагогический коллектив, который пятнадцатого числа, напоминаю, встретится на педсовете.

– Не стоит насчёт меня тревожиться. В, отличие от Колобковой, в МГУ поступать не планирую. Я в принципе никуда поступать не планирую, – говорит уже тише.

– И тем не менее, – склонив голову влево, осуждающе смотрит на Сеньку русичка, – от сдачи Единого Государственного Экзамена…

– Никто не освобождён, я в курсе, Лиль Аркадьевна.

– Почему тетрадь опять пустая? – берёт её в руки и листает. – Ах, так сегодня это ещё и одна тетрадь по всем предметам? Что тут у нас… – прищуривается. – Свойства степенных функций.

– Это алгебра.

– Моногибридное скрещивание, – учительница вопросительно выгибает бровь.

– Эт биология, – поясняет подруга.

– Семья как социальный институт, – читает на следующей странице.

– Общага.

– Есения-Есения… – поджимает губы педагог. – К слову, о семье. Задержись после звонка, пожалуйста. Итак, класс, внимание, давайте посмотрим, что у вас получилось.

Лилия Аркадьевна принимается обсуждать с нашими одноклассниками героев поэмы, а я искоса наблюдаю за Сенькой. Она, конечно же, моментом сникла, хоть и старается не подавать вида. Увы, мы обе понимаем, что от грядущего педсовета, посвящённого неуспевающим обучающимся, ничего хорошего не жди.

– Изучим аккаунт Галдина, – шепчет она, и не думая исправлять своё бедственное положение. – А этот Лёша симпатичный, между прочим. Смотри, – показывает мне его фотографии. – О, и эти тут. Богдан с Безмозглым Кеном, – демонстрирует мне снимок, на котором все трое запечатлены в каком-то московском клубе, судя по указанной геолокации.

Мой взгляд непроизвольно останавливается на парне, стоящем посередине. Красивый, конечно, не поспоришь. Улыбка прям очаровательная. Наверное, не только своей Эле он нравится.

Мне почему-то опять становится грустно, когда воскрешаю в памяти наше с ним прощание.

– Щас глянем этого упыря, – подруга включает режим инкогнито и заходит на страницу к Разумовскому. – Вот ведь гад! У него действительно есть шуба из шиншиллы! Убийца! Петицию, что ли, составить? Пусть его зелёные подкараулят у дверей университета!

– Сень…

– Козёл. А тут смотри, это чё? – нажимает на кнопку воспроизведения видео. — В рекламе средства для волос снимался! Так вот где я его морду видела!