Автомобиль остановился прямо напротив входа в дом. Орион Блэк приоткрыл форточку и произнес знакомое Лили заклинание: оно заставляло окружающих воспринимать происходящее не слишком критично. Лили забавляло это заклинание. Его постоянно обновляли на вокзале в Лондоне, из-за чего там и преуспевали воришки, оно же стояло около входа в Мунго, и около всех входов в Министерство, и даже возле Дырявого Котла. Это заклинание как бы «замыливало взгляд», из-за него маглы воспринимали уместно странные вещи как нечто само собой разумеющееся. Вроде странной одежды, например. Вот увидит кто-нибудь на вокзале даму в старинном платье и шляпе с фруктами в качестве украшения, и примет ее за странную провинциалку, о которой забудет уже спустя пару минут. А если и вспомнит, то расскажет об этом с юмором: дескать, есть в мире чудаки.

Сейчас это заклинание тоже было вполне уместно. Во-первых, их четверо на заднем сиденье. Во-вторых, через открытую дверь автомобиля прекрасно видно, что внутри что-то не так. И в-третьих, наряды Вальбурги и Ориона Блэков и правда были несколько старомодны. Вальбурга была в платье до пят и крохотной изумрудной шляпке, а Орион — в строгом костюме старомодного покроя. Скорее всего, большая часть соседей просто запомнит, что к Эвансам приезжали какие-то богатеи.

У родителей был довольно просторный дом — обязывало положение отца. И обставлен он был со вкусом. Но почему-то сейчас Лили стало даже немного стыдно. Вальбурга Блэк, снимая в прихожей шляпку, казалась королевой в сельской деревушке. Орион вежливо разговаривал с ее родителями, но было отчетливо видно, что мама Лили робеет перед строгим джентльменом.

Петти дома не было. После трех дней в Париже ей нужно было вылетать в Марокко на съемки для журнала, затем ее ждали в Лондоне… ее график до конца года предполагал множество перелетов. Лили и радовалась за сестру, и гордилась ею, и еще немного завидовала. По иронии судьбы, сестры вечно завидовали друг другу. Лили мечтала быть повыше, такой же худой, как сестра, да и собственные рыжие волосы чаще смущали — она вечно привлекает много внимания. Петти же хотела быть такой же красивой, как младшая сестренка. Той вслед иногда даже оборачиваются, ее все считают красавицей… а Петти могла гордиться разве что длинными ногами и не менее длинной шеей.

Сели за стол. Мама сама подавала блюда, отец разливал вино по бокалам. Напиток хвалила Вальбурга. В мир магии, оказывается, поставляли лишь ограниченный перечень элитного алкоголя, и калифорнийские вина в этот список не входили. Лили с трудом отличала полусладкое от сухого, так что в обсуждении вина не участвовала. По взгляду Вальбурги она поняла, что в ближайшее время ее будут учить отличать Каберне от Шардоне, и это вовсе не добавляло ей оптимизма. А вот Сириус в разговоре участвовал с удовольствием. Хвалил вино, хвалил еду, вместе с родителями рассказывал какие-то забавные истории. Сейчас они казались по-настоящему дружной семьей. Этому Вальбурга ее тоже учила: для посторонних отношения семьи должны казаться идеальными. Если это не так — играй. Придерживайся одной модели поведения.

И так же Лили узнала, что в аристократическом обществе Вальбурга считается той еще оригиналкой. Раньше в этой семье было принято достаточно холодное отношения, но все изменилось, когда Сириусу было пять. Вальбурга тогда кардинально все поменяла. У девочек появилось больше свободы, семья стала чаще появляться на людях, и женщины не скрывали теплых отношений с детьми. Разумеется, на самом деле, когда семья отгораживалась от чужих взглядов, они ссорились. Вальбурга Блэк была довольна вспыльчива, как ее брат Альфард. Такими же неусидчивыми росли Сириус и Беллатрикс. Скандалы в семье разгорались громкие, в пылу ссоры экспрессивные Блэки часто обижали друг друга неосторожными словами… Но для всего общества уход Сириуса из семьи был по-настоящему неожиданным. Сейчас, смотря на милейшее общение мужа с родными, Лили понимала причину.

Когда ужин был закончен, Лили предложили показать Сириусу свою комнату, пока «взрослые» обсудят некоторые вещи в отцовском кабинете. Поднимаясь по лестнице наверх, Сириус весело заметил:

— А знаешь, это довольно лицемерно. Как жениться — так мы вполне взрослые, а как нужно что-то важное обсуждать — так сразу «погуляйте, дети». А мы, по-идее, уже должны родом управлять.

— Что-то я не заметила в тебе особого желания чем-то управлять, — резонно возразила Лили. — Нас не привлекают к взрослым делам, потому что мы до них действительно еще не доросли.

— Это в тебе говорит староста, — лениво усмехнулся Сириус. — Но я знаю, где-то глубоко в тебе скрывается настоящая оторва. Почему ты сдерживаешься?

Лили недовольно фыркнула, но отвечать не стала. Она уже успела понять, что пререкаться с ним бесполезно. Он может любую ситуацию вывернуть в свою пользу. Поэтому Лили лишь толкнула дверь своей комнаты. Она не была здесь с лета, но мама явно поддерживала порядок.

Обои в цветочек тоже она выбирала. На белом фоне, в куче зелени, розовые розочки. Лили иногда казалось, что мама сделала ей коробку для куклы, а не комнату. На широком подоконнике лежит тоненький матрас в полоску: нежно-салатовый, розовый, белый и снова по кругу. Изголовье кровати было обито нежно-розовой тканью, такого же цвета покрывало, несколько белоснежных подушек. Сириус с проходу рухнул на кровать, несколько утонув в мягкой перине.

— Не замечал, чтобы ты хотела жить как принцесса. Все такое девчачье…

— Эту комнату делала мама. Я не протестовала, потому что живу здесь не больше месяца. В бабушкином доме в Лондоне моя комната… более похожа на меня.

Лили нерешительно прошлась к окну. Она позволяла маме многое решать за нее. Как, например, эта комната. Из всего, что действительно принадлежало бы Лили, только книги на полках, балетный станок в дальнем углу, да потертая плюшевая лисица. Дедушка подарил. Ему нравились рыжие волосы внучки и он нашел ей такую же рыжую подружку. Игрушка за годы поистрепалась, шерсть стала не такой яркой, черный нос обтерся, уши уже не стояли торчком. Лили рассеянно провела по мягкой шерсти.