– У своей дочери проси прощения!

Она мгновенно перевела взгляд и ее лицо отразило тяжелые, горькие эмоции. Мое же лицо, скорее всего, не выражало ничего кроме разочарования.

Посторонившись, чтобы пропустить начальника охраны, я не спеша закрыла дверь. Затем устало посмотрела на мать.

– Где ты была? – спросила почти безучастно.

Выпустив воздух из легких, она обессиленно осела на кровать. Ее светлые джинсы были испачканы в грязи, черный топ, выглядывающий из-под пиджака, который маме, видимо, одолжил кто-то из охраны, смят и приспущен до края кружевного бюстгальтера.

– В городе… – прозвучал ее хриплый голос.

– Значит, не доехала до квартиры?

Молчание. Еще бы, ведь это прозвучало почти ехидно.

– Зачем ты это сделала? – вытолкнула я следом, не скрывая обиды.

– Диана, прошу… мне очень непросто сейчас!..

– А мне легко, по-твоему?!

Мама обняла себя руками, виновато пряча взгляд.

– Я знаю, что ты очень злишься и обижена, но я… Диана, я больна, понимаешь?

– Ты искала дозу, – констатировала я упавшим голосом. – Зная, что это будет начало конца. Зная, сколько положили на кон, ради твоего спасения! Зная, как ты мне нужна… Нет, я никогда не пойму тебя мама!

Мои губы задрожали, а в ее глазах блеснули слезы.

– Детка, прости меня!..

– Знаешь, никто не будет тебя здесь держать, – холодно перебила я. – Можешь не переживать об этом. Я не хочу сидеть и ждать, когда ты снова это сделаешь! Предашь меня и попытаешься бросить! Мне нужно думать о малышах, который вот-вот родятся, а ты, мама… ты делай, что хочешь! Иди, куда хочешь…

– Я никуда не уйду! – яростно возразила она. – Диана, послушай…

– Ты – эгоистка! Мне же нельзя нервничать!..

– И я не позволила себе забыть об этом! – крикнула мать в сердцах. – Именно поэтому ничего не приняла! Клянусь тебе…

Нахмурившись, я отрывисто мотнула головой.

– Не верю…

– Это – правда! Я прошла это испытание, – убеждала она, шумно дыша, будто пробежала марафон. – Я постоянно думала о тебе, и не смогла… просто не смогла это сделать. Я люблю тебя, Диана!

Сердце дрогнуло и защемило. За всю жизнь она ведь почти никогда мне этого не говорила!

– Ты… правда ничего не принимала? – недоверчиво уточнила я.

– Если бы я сдалась, Женя бы просто не привел меня в этот дом, – мрачно сообщила она. – Я все выбросила. А потом сама позвонила, чтобы он забрал меня.

Глаза налились горячими слезами. Из меня вырвался всхлип, и я спешно отвернулась.

– Не плачь моя девочка, прошу! – раздался рядом голос мамы. Она притянула меня к груди, начла целовать в макушку и гладить. – Прости, что довела до такого… Но больше не бойся ничего! Я совершил ошибку, и осознала ее. Теперь я буду рядом с тобой, обещаю!.. Никуда не уйду и жаловаться не стану. Я знаю… как нужна тебе.

Подняв мое лицо, мама нежно вытерла слезы и потянула меня к кровати. Помогла мне лечь, затем сама легла рядом. Ее теплая легкая ладонь начал гладить мой живот, а дыхание щекотать лоб. Я пока не могла осознать и поверить, что эта проблема решилась. Но чувство облегчения уже растекалось по внутренностям. Оно убаюкивало, как колыбельная, наконец, отпуская меня в объятия сна.

Влас

10 часов назад…

– Как она?

– Диана ничего не знает, – убедил меня Евгений. – Весь день готовится к вашему приходу, вроде семейного ужина организует с поварами.

Уголок моих губ дернулся в улыбке, а начальник охраны уточнил:

– Вы будете?

– Буду, – заверил я, взглянув на часы. – Что успели выяснить насчет матери?

– Думаю, она давно это планировала. Выжидала момент подходящий… – Очарованный зрелый холостяк теперь был жестко разочарован в этой женщине, что явно улавливалось в тоне его голоса. – Ищем, Влас Константинович. Шерстим, где только можно, но пока глухо.

– Ясно. Позаботься, чтобы Диана до последнего оставалась в неведении!

– Понял.

– И Женя, – подчеркнуто обратился к нему. – Если эта потеряшка ширанется, дорога в мой дом для неё закрыта. Я надеюсь это понятно?

Начальник охраны с секунду помедлил, прежде чем ровным тоном отозваться:

– Более чем.

– Отлично. Будь на связи.

Я сбросил звонок и позволил, наконец, своему секретарю зайти в кабинет. Он все это время нетерпеливо топтал пол за дверью, всячески привлекая мое внимание. Всполошенный, раскрасневшийся – Слава вошел со стопкой папок в руках и выгрузил их на мой стол.