Командарму было известно, что приготовленные для Наступления войска генерала Сато, положившись на неприступность пограничных укреплений, не имели по всему фронту сплошного сильного прикрытия. Его главные силы были собраны в три ударных кулака: на Дворянку, Сабурово и Полтавку. Сейчас главную группировку его армии прикрывали всего-навсего спешно вы двинутые части Сто двадцать шестой дивизии генерал-лейтенанта Камидзо. Прикрывшись этой дивизией, Сато, хотел выиграть время для перегруппировки своих войск и контрудара.

Усилив наступающие на Тайпинлинский хребет части, Савельев двинул основные силы тремя колоннами в разрывы между ударными группами войск генерала Сато на Лишучжень, Мулин и Пограничную, создавая угрозу окружения всей Пятой армии. Генералу Сато оставалось либо стоять на невыгодных рубежах тремя изолированными друг от друга группами до последнего солдата, либо, отбиваясь, отходить за реку Мулинхэ. «Что предпочтет Сато — хитрый тактик и мастер стремительного маневра?»

— Этот старый волк всю свою армию не поставит под удар, — заметил член Военного Совета Смолянинов, выслушав соображений Георгия Владимировича.

— Если командующий Первым фронтом генерал Кита Сейтти примет такое решение, то старая лиса отвертится, — подтвердил Савельев. — Он попытается выскользнуть за счет одной дивизии и перейти в контрнаступление.

— Это в его натуре, — согласился Смолянинов. — Значит, нужно предупредить его маневр: выдвинуть из армейского резерва танковый батальон на западный берег Мулинхэ, — предложил он.

— Думал… И два полка Сорок шестой дивизии. Они оседлают мулинские высоты и будут удерживать их до подхода главных сил.

Полк Свирина остается? — спросил Смолянинов.

— Придется оставить, — ответил командующий, разглядывая карту: — Как бы не попал в капкан. Нужно задержать, пока танки выйдут в тыл Пограничной.

— И завтра с рассветом брать! — предложил член Военного Совета. — Полковник Орехов сидеть в обороне не мастер, а для броска лучшего и не подберешь…

Не став тревожить начальника штаба, командарм направился к длинной палатке оперативного отдела. Но по дороге его задержал командующий артиллерией. Николаенко немало исколесил на своей машине и излазил сопок: его видавший виды плащ был до половины мокр и грязен.

— Георгий Владимирович, пехота-матушка уже отмахала двенадцать километров, — встревоженно выпалил он. — Моим пушкарям и не достать ее…

— Так-таки и не достать? — переспросил Савельев, прищуривая глаз. — Тогда перемещайте на второй рубеж. К утру я со своей оперативной группой перееду в Новоселовку, там и доложите… Кстати, Николай Константинович, взяли ее ваши артиллеристы и пограничники по собственной инициативе.

Николаенко вскинул руку к помятой генеральской фуражке, но так ничего и не смог ответить. Даже непроизвольное: «Покорнейше благодарю», — потонуло где-то в старческом волнении. Лицо его засияло удовлетворением.

— Начальник штаба! — громко выкрикнул он. Артиллерию вперед!

* * *

Новожилов шел быстро, размашисто с загадочно сияющим лицом.

Уходя из дивизиона, Бурлов оставил его за себя, предупредив, что не будет долго. В эти дни о дивизионе словно забыли. Войска куда-то двигались, перемещались, Новожилову ни одного звонка. Наконец утром, как только кончился дождь, в дивизионе появился совсем молоденький лейтенант с ног до головы обвешанный военной амуницией. Его воинственную фигуру завершала каска, из-под козырька которой виднелось мальчишеское лицо. Каска делала лейтенанта похожим на молоденький грибок.

— Вот это да-а! — невольно вырвалось у Новожилова, когда дежурный подвел к нему лейтенанта:

— Приказом начальника политотдела армии мне поручено провести у вас митинг, — представившись, доложил тот.

Большинство разведчиков в это время отливало воду из окопов, просушивало военное имущество, проверяло приборы. Солдаты собирались медленно и неохотно.

— Товарищи солдаты, сержанты и офицеры! — с пафосом заговорил лейтенант. — Настал праздник и на нашей улице! Грозные залпы возмездия известили конец агрессивной политики империалистической Японии. Двадцать лет!..

— Что случилось, товарищ лейтенант? — прервала его Сергеева.

— Началась война с Японией, — растерянно оглянувшись на Валю, выпалил лейтенант. — Наши войска перешли границу…

— Ура!.. — закричали солдаты и разбежались по своим местам.

Новожилов после «митинга» бегом направился на свой НП. К обеду он возвратился молчаливый и сердитый.

— Обошлись без нас, — неохотно ответил он на расспросы.

Сейчас он был совершенно другой.

— Петр Семенович, что случилось? — крикнула Валя, направляясь ему навстречу.