Время шло – ничего не происходило. Хазарин решил снова посетить деревню. И опять – мистическое совпадение событий. В одной из газет, купленных скопом, была статья о побеге из-под стражи некоего Якута, пособника волхва Ломакина, чуть ли не личного врага Меншиковых. Это уже становилось не смешно, но подозрительно. Кто-то усиленно подкидывал беглецу информацию по крохам, словно давал время и возможность осознать причину этих манипуляций.

И однажды до Хазарина дошло. Сложилась картина, которую он дополнил очередной порцией информации из России. А именно: свадьба того самого паренька, юного волхва, сумевшего сломать все планы заговорщиков, с княжной Меншиковой. Которую, кстати, и похищали американец с Хазарином. Это был вызов, прямой вызов мальчишки, оскорбленного причиненным вредом его подружке, ставшей в будущем женой. Он каким-то образом вычислил, что Ломакин прячется в одном из горных монастырей, и с помощью своих корешей-потайников стал внедрять в его голову мысль о неизбежном возмездии. А что? Версия имела право на жизнь. Пацан – воспитанник Тайного Двора, у него осталось много связей среди наемников, так что вполне реально Назаров мог подкупить бойцов и начать медленное выдавливание Хазарина из его норы, применяя принцип псовой охоты. Сейчас его сорвут с места, заставят бежать куда-нибудь, где будет возможность его перехватить и сцапать, торжественно передав в руки императора. Как-никак, родственник, пусть и седьмая вода на киселе.

Бред? Не скажите. Астральные путешествия таят в себе многочисленные подвохи. Невидимая обыкновенному человеку матрица есть не что иное, как огромный архив мыслей, передвижений объектов, магических практик и использованных магических плетений. Если физически ты можешь спрятаться в одной из пещер Тибетского нагорья, то астральный полигон тебя выдаст с головой. Азартно поддавшись желанию увидеть демонов ламы Горжапа, Хазарин мог засветиться в астрале, где его и вычислил уникальный мальчишка.

Просчитав мотивы поведения Назарова и его возможные ходы, Ломакин успокоился и продолжал жить в свое удовольствие. В монастырь наемники не сунутся. Не их это территория. Горжап редко кого пускает внутрь, руководствуясь какими-то своими принципами гостеприимства. Но в один из солнечных февральских дней в ворота Гомпа Намгьял постучал странный человек, закутанный в теплый плащ, подбитый изнутри шерстью яка. Высокий, под метр девяносто, но сильно похудевший и обросший жесткой черной бородой, он представился как английский миссионер, идущий из Лхасы в Кашгар. Просил настоятеля Горжапа пожить несколько дней в монастыре, чтобы набраться сил перед очередным рывком по перевалам.

Лама хоть и был в иные моменты вредным, для таких путников всегда распахивал ворота и давал к миске риса добротный ломоть лепешки с зеленью.

– Я хочу, Йоханн, подселить к тебе странника, – сказал Горжап Хазарину, – если ты не против. У меня сейчас нет комнат, а пара-тройка дней вместе с англичанином пойдет вам обоим на пользу. Поговорите друг с другом…

Хазарин не стал противиться ламе. Если тот решил озвучить свою просьбу – считай, что это приказ. Да и самому интересно послушать паломника по имени Билли. Так незамысловато назвал себя новый гость. Имя наверняка вымышленное, но над этим волхв не пытался рассуждать. Боги ему судьи. Не хочет открывать свою личину – его право.

Билли появился в келье Хазарина под вечер, после долгой беседы с Горжапом, и сразу же заполонил собой все помещение. Настолько он оказался большим. Ломакин и сам физически не уступал гостю, и не чувствовал себя неуютно.

– Я вам не помешаю? – вежливо спросил Билли, сбрасывая плащ на деревянную лавочку возле двери. В руках у него как по мановению волшебной палочки появился плотный бумажный пакет. – Тогда возьмите вот это. Здесь настоящие английские галеты, мясные консервы и бутылка шотландского солодового виски. Решил слегка разрядить однотонную будничность в такую неприятную погоду.

– Как-то не вяжется виски и образ миссионера, – ухмыльнулся Хазарин, давно все поняв. Билли – обычный резидент с Острова, каких много бродит по Тибету, в Индии, Китае, Кашгаре и мутит свои делишки. Волхв достал два пластиковых стаканчика из шкафа и поставил на низкий столик, присовокупив к угощению британца большую круглую плошку с вареным рисом и жареными овощами. Как раз он хотел поужинать, но так совпало, что придется делиться с Билли. Оно и к лучшему. Местная пища, откровенно говоря, Хазарину уже в горло не лезла. Поэтому он с удовольствием открыл мясные консервы. Ветчина. Ну, и так сойдет.

– Вы пробовали подниматься в лютый мороз на высоту пять тысяч метров, чтобы преодолеть несколько перевалов? – британец легко улыбнулся, сворачивая пробку с бутылки. Ага, словно специально тащил ее через перевалы, чтобы угостить первого попавшегося европейца. Даже не отхлебнул. – Это невероятное и неприятное действие, выматывающее своей однообразностью и жуткостью. Миссионеры знают, как не погибнуть в горах. Так что… Выпьем?

Он разлил по стаканчикам на два пальца виски, первым же поднял свою посуду и, не чокаясь, опрокинул в себя. Хазарин не подал и виду, смакуя терпкий вкус спиртного. Подумать только, он соскучился по алкоголю! Это было правдой, самой настоящей, а не той завесой, которой приходилось прикрываться от любопытствующих посетителей, коих в монастыре хватало помимо учеников.

Билли для приличия зацепил палочками щепоть риса с овощами, закинул в рот и тщательно прожевал. Уже это говорило о том, что миссионер давно живет в Поднебесной и освоился, чтобы не выглядеть белой вороной в глазах местного населения. Бросив быстрый взгляд на Хазарина, положившего кусок ветчины на лепешку, сказал:

– Вы не стесняйтесь, ешьте. Я хорошо знаю скудную пищу монастырей. Поэтому всегда ношу с собой продукты, которые достать на высоте довольно трудно.

– Внизу есть деревня, – напомнил волхв, – в которой в конце каждой недели работает рынок. Место здесь очень удачное. Тропы сходятся из разных поселков, к востоку, я слышал, вовсю ведется золотодобыча.