Что же происходит с нами?

Второй куплет показался Рози менее невесомым и ласковым. Скорее умоляющим, взывающим к пощаде, крича о приближающейся боли!

— А о чем он поёт? — решила уточнить Стоунс у Саши, подозревая, что девушка понимает слова этой песни.

— Не о чем, а о ком. — вставил свои пять копеек Лео.

— Вообще-то спросили меня. — шикнула на него Саша. — Много ли ты понимаешь по-русски? — её бровь насмешливо взлетела вверх, а губы растянулись в подобие ядовитой улыбки. — Сколько лет с нами дружишь, а язык так и не выучил.

— Во-первых, не с вами, а с Егором. — деловито сказал Сименс.

— Это мой брат. — пояснила Саша, повернувшись к Рози лицом. А та в свою очередь, не могла оторваться от созерцания прекрасного — Чака.

— А во-вторых, не твоего ума дело, что я выучил, а что — нет. Ты мне не мамочка, а мне не 9 лет.

— Пффф… Будто мне надо.

Перед вторым припевом последовал долгий музыкальный проигрыш.

«Как перед прыжком в пропасть!» — подумала Рози.

Музыка обманчиво стала мягкой, когда Чак начал петь, а уже на середине его голос зазавучал с надрывом и нотками ненависти. Будто он проклинал ту, о ком пел. Ту, в которую был влюблен.

Рози слегка передернула плечами, чтобы попытаться сбросить с себя это напряжение, что выдавал Басс своим голосом. Было больно смотреть на то, каким он может быть в гневе. Даже думать страшно, что кто-то мог настолько сделать ему мучительно горько.

А он все продолжал и продолжал выдавать эту боль. Лить её из себя, будто в нем её оказалось в избытке. И в попытках избиваться от неё, Басс выплескивал её на толпу через слова песни.

Посмотри, сколько юных

Художников из-за тебя, как один, полегли!

Амели, Амели

Прекрати свои глупые сказки

Они не помогут найти корабли!

Амели… О, Амели! О, Амели! О, Амели!

Амели, Амели

Посмотри, сколько юных

Художников из-за тебя, как один, полегли!

Амели, Амели

Прекрати свои глупые сказки

Они не помогут найти корабли!

Амели… О, Амели! О, Амели! О, Амели.*

Когда Басс подошёл к завершению, он весь был покрыт липким, горячим пОтом, что каплями стекал по его торсу и прекрасному лицу, капая прямо на сцену под его ногами.

Рози так и не поняла, как в момент земля ушла у неё из под ног. Дернулась, почувствовав под собой пару мужских рук, которые уверенно подсадили её, чтобы девушка могла взобраться на сцену. А уже оттуда ей уверенно протягивал руку сам Басс.

Он аккуратно обхватил её тряссущуюся кисть, рывком дергая на себя.

Рози чуть слышно «ахнула». Сладко уткнулась в область солнечного сплетения носом, вдохнув соленоватый запах Басса.

Музыка продолжала играть, толпа растворилась в свете прожектора. И вот, казалось, они остались только вдвоём. Лицом к лицу.

— Надеюсь ты расскажешь потом мне об этой песне — прошептала она.

— Обязательно, но сначала, я тебя поцелую.

***

Чак невесомо прикоснулся к её губам, вкладывая в этот поцелуй всю имеющуюся в себе нежность. Целовал осторожно, словно впервые. Не спешил углублять его, наслаждаясь обратной реакцией Рози. Она, словно масло, таяла в его руках, осторожно касаясь дрожащими пальцами его мокрой от пота груди.

Басс застонал от удовольствия, которого оказалось в избытке. Грудь, буквально, рвало на части. Он аккуратно заключил её лицо в свои ладони, легонько поглаживая скулы Стоунс.

Ещё секунда, и они бы задохнулись от нехватки кислорода в лёгких. Голова уже слегка пошла кругом, то ли из-за поцелуя, то ли из-за выброса серотонина и дофамина, после его выступления. А возможно, из-за всего сразу.

— Ты был великолепен, Басс… — в сердцах призналась Рози. — Твой голос… почему ты раньше не пел для меня? — сбивчиво прошептала она, после того, как Чак выпустил её из своего плена и отвёл за кулисы.

От чего-то Чаку послышалась доля обиды в её голосе. Или же ему просто показалось?

— Я пел сегодня исключительно для тебя. И только ради тебя решился выйти на сцену. — ответил честно мужчина, переплетая их пальцы.

Этот жест показался Рози слишком… слишком интимный и хорошим, чтобы быть правдой.

Ей настолько часто не везло в любви, что в данную минуту Розали страшилась подумать о том, что Чак не передумает и не почувствует к Рози что-то большее.

Боже… Как же она горела от его прикосновений и голоса.