Я уже был почти у цели, оставалось всего три метра до спасительного укрытия, как чёртов робот успел довести корпус. Ужасающих грохот из пулемётов раздался над моей головой, из-за чего мне пришлось припасть к земле. Пули медленно попадали всё ниже и ниже, и через мгновение грозились разорвать меня в клочья.

Меня спас взрыв контейнера. Железный ящик, за которым укрывались корпораты, раздался парой взрывов, после чего разлетелся на куски, пронзающие тела всех неудачно попавшихся по дороге жертв. Большой взрывной гриб взметнулся к потолку, и за ним последовала взрывная волна, толкнувшая меня со всей силы в контейнер, оставляя на нём глубокую вмятину.

Стоная от боли и шипя, полез за пластырями и стал прикреплять их к самым болезненным местам тела. Конечности плохо слушались, кости по ощущениям были сломаны, двигаться мог хоть и с трудом. Встав на ноги, которые приобретали силу, несмотря на внутренние травмы, я посмотрел в сторону, где стоял контейнер. Облако чёрного дума стояло на земле, но даже так, я мог различить оторванные конечности. Всё закончилось. Уставший, припал к ближайшей стенке контейнера и выдохнул. Сверху спрыгнул Бетховен, который словно кошка спокойно приземлился на лапы. Мне бы так.

" Отличная работа" — написал ему записку.

— Спасибо — кивнул он мне, после чего приуныл и прошептал — Надеюсь Старшина сможет меня простить…Даже там.

Не знаю что у него произошло, но это подкосило бедолагу, сделав его на всю жизнь глухим. К чёрту, разбираться в чужих тараканах не хочется, нужно со своими ещё поговорить. Со стороны защитников наконец показалось движение и отрывки команд. Через минуту из-за укрытий показались ошарашенные Озоби, которые заметив нас, тут же пошли остатками отряда. Всего в отряде было человек восемь и офицер с Макаровым в руке. Мне не понравилось его выражения лица, слишком злобное и ненавистное, словно это я его людей перестрелял. Стоп, они же не собираются?…

— Руки вверх! — приказал один из солдат сопротивления, наставляя на меня автомат. Приплыли.

— Так, так, так — протянул офицер, мужчина в возрасте и фуражке — Рядовой смог поймать шпиона? Отличная работа!

Он подошёл и похлопал по плечу Бетховена, а тот стоял и хлопал глазами, не понимая почему на меня наставили ствол автомата.

— Стойте, зачем вы целитесь в него? Мы помогли вам — волнительно заговорил парень. Он встал и заградил меня от вражеского дула автомата, чему я был не сказано рад.

— Рядовой, какого чёрта ты творишь?! — завопил офицер — Отойди от противника!

— Пожалуйста! Не делайте этого! Он свой! Он…

— Измена — холодно произнёс офицер, вжимаю курок Макарова.

Хлопок выстрела и пуля попадает прямо в грудь Бетховена, и тот с криком падает рядом со мной на землю. Я ошарашенно смотрю на красное пятно в районе груди парня, и поворачиваюсь, заглядывая прямо в лицо офицера.

— Ты с дурел? Он же один из ваших! — вскочил я на ноги, но тут же перед лицом оказалось семь автоматов.

— В сопротивлении нету места предателям. Этот щенок решил пойти против нас, и ослушаться приказа. Больше мне для трибунала не надо.

Это нормально? Офицер, чей отряд уже почти погиб в этом складе и скорее всего тут бы всем составом и лёг, пристрелил того, кто его спас. Чёрт возьми, да Бетховен совсем юнец которого привели сюда, и он остался на всю жизнь глухим из-за всего этого. Не смотря на это, он помог и спас отряд этого мудака, но взамен получил получи в грудь?

— Чтоб вы сдохли, фанатики чёртовы — прошипел я.

— О, поверь, ты уйдёшь на тот свет раньше нас — офицер уже собирался отдать приказ о моей ликвидации, как в дымке после взрыва я заметил красный огонёк.

Я ужаснулся и припал к земле, слыша по ходу действия звук скрипа железа. Я успел за секунду до длинной очереди из пулемёта, скосившей половину солдат отряда. Чёрная махина, один глаз которой был подбит, а права рука превратилась в сплошную мешанину из металла и искр. Вся обшивка робота обуглилась, и покрылась вмятинами и пробоинами, но техника упорно отказывалась сдавать позиции.

Пока Озоби были заняты стрельбой по роботу, я схватил за шкирку Бетховена, и потащил его за угол контейнера. Парень стонал от боли, хватаясь за грудь окровавленной рукой.

— Не переживай, всё будет нормально, всё будет хорошо. Главное не помирай! — больше для себя говорил, нежели для него.

Звуки стрельбы быстро затихали, по мере нашего продвижения, и когда совсем затихли, посадил раненного и достал пластыри. Только бы они работали на простых персонажах. Прикладываю пластырь к пулевому ранению, и рана прямо на глазах начинает затягиваться, а стоны Бетховена становятся тише. Подождав несколько минут, до ушей дошёл звук шагающей техники, так что, не тратя время зазря, хлопая по бледному лицу Бетховена.