— Чудесно. — Эдвард заглянул в лицо Айрин. — Говорят, ненависть сестра любви.

— Врут! — тихо, но твердо сказала она, не открывая глаз.

— Должно быть, я сошел с ума, — пробормотал себе под нос Эдвард.

Он вернулся в гостиную, закутал Айрин в плед, несмотря на ее протесты, и вынес из дома.

Рандольф запер входную дверь, и они направились к машине, из окон которой смотрели ее мать и близнецы, закутанные как полярники на Северном полюсе.

Больше двух суток Айрин в основном спала.

Она позволила себе расслабиться после того, как у Ники к утру в воскресенье окончательно нормализовалась температура. Эдвард настоял на осмотре всех больных своим лечащим врачом, который подтвердил диагноз и рекомендовал все то же самое: постельный режим, теплое питье и продолжение курса антибиотика.

Накануне Рождества пошел снег. Айрин проснулась в очередной раз во второй половине дня и обнаружила, что впервые с начала болезни у нее не раскалывается от боли голова.

Было приятно лежать, ни о чем не думать и смотреть за окно на медленно падающий снег.

Снизу доносились какие-то звуки, потом послышался детский смех, и губы Айрин дрогнули в слабой улыбке. Значит, с мальчиками все в порядке. Слава Богу! Зашел Рандольф и сообщил, что ее матери стало значительно лучше. Он принес ей крепкий мясной бульон с крошечными гренками и настоял, чтобы она поела в его присутствии. Надо было отдать ему должное, несмотря на мягкость манер, Рандольф умел убеждать. Айрин подчинилась ему неохотно, но в результате не заметила, как выпила без остатка весь бульон с хрустящими гренками. Пока она расправлялась с бульоном, Рандольф неторопливо рассказывал ей, какими лечебными свойствами обладает мясной отвар, и в доказательство приводил примеры из древней истории.

Айрин действительно вскоре почувствовала приток жизненных сил. Ей вдруг стало невыносимо, что дети встречают сочельник без нее.

Она заставила себя сесть в постели и огляделась. Спальня, в которую ее поместили, оказалась той самой, которая понравилась ей больше всех остальных во время экскурсии по дому с Эдвардом. Она была выдержана в золотисто-светлых тонах. Огромный персидский ковер с вытканными в центре яркими цветами устилал пол. Айрин спустила босые ноги, и они утонули в нем по щиколотку. Она встала, слегка пошатнулась и медленно пошла в ванную комнату.

Несколько раз ей пришлось отдыхать прежде, чем она смогла привести себя в порядок и одеться. Больше всего мороки было с волосами. За два дня они спутались так, что на щетке остался целый клок волос после того, как она их расчесала. Вернувшись к постели, она села отдохнуть, удивляясь, как можно было так ослабеть за два дня болезни. Она не могла вспомнить, чтобы раньше такое с ней случалось. Разумеется, ей приходилось болеть гриппом, но все ограничивалось насморком и кашлем в течение недели без всяких последствий.

Грипп тоже бывает разным, как и люди, усмехнулась она.

Айрин вышла на площадку и снова услышала детский смех. Дойдя до лестницы, она остановилась отдохнуть и полюбоваться гирляндами из свежих ветвей остролиста и плюща, которые свисали с перил и тянулись дальше, вдоль стен холла внизу.

Праздничное оформление лестницы и холла не шло ни в какое сравнение с тем, что она увидела в большой гостиной, когда открыла туда дверь. Держась за ручку, она замерла от удивления и восторга. Комната, украшенная сверкающей мишурой и разноцветными флажками, преобразилась в сцену для праздничной мистерии. В дальнем углу стояла большая пышная елка. На ее раскидистых ветвях висели блестящие шары, стеклянные фигурки животных, хлопушки, золотой и серебряный дождь. Множество разноцветных огоньков вспыхивали среди хвои, притягивая взор своим таинственным мерцанием. У основания елки лежали большие и маленькие коробки в праздничной упаковке.

Ники лежал на кушетке, придвинутой ближе к горящему камину, и трудился вместе с Рандольфом над гирляндой из разноцветных бумажных колец. Джун лежала на диване, который стоял с другой стороны камина. На ней был надет теплый халат, ноги прикрывал клетчатый плед. Сам Эдвард и Мики сидели на полу, застланном толстым зеленым ковром, и заворачивали коробки в бумагу с веселыми рождественскими рисунками.

Очаровательная картина семейной идиллии, подумала Айрин, здесь всем так уютно. Похоже, одна она оказалась вне этого домашнего круга. И ей стало зябко.

Первым ее заметил Ники. Его радостный крик нарушил тишину в комнате, заставив всех оглянуться на дверь. Майкл мгновенно оказался рядом с ней, взял ее за руку и подвел к кушетке. Рандольф уступил ей место, пересев к столу, на котором он разложил почти готовую гирлянду.

Близнецы заговорили разом, перебивая друг Друга:

— Мамочка, тебе понравилась елка и украшения? Мы готовим тебе сюрприз!

— Под елкой лежат подарки для тебя и бабушки, но нам не разрешили говорить, что спрятано в коробках.