Ничего удивительного в этом не было. Ведь всё это случилось у ребёнка впервые в жизни. С тех пор она решила, что хочет стать учительницей, настолько ей всё понравилось в школе.

Поэтому она стала всё своё свободное время играть в школу, муштруя сначала своих игрушек, а потом Яшу. Она играла в первую учительницу, а он должен был изображать из себя примерного первоклассника.

Мальчика хватило не надолго. Он терпел — терпел, потом взбунтовался и сказал:

— Ася, хочешь играй в свою школу сама. Я больше не хочу.

— Ну и пожалуйста.

Она нисколько не обиделась на брата. Девочка вообще была понятливой. С ней было гораздо легче найти общий язык, чем с ним. Он был гораздо упрямее, чем Ася. Однако, благодаря тому, что она была уступчивее Яши они прекрасно ладили.

Больше всего её впечатлила в школе именно первая учительница. Она так отлично, по мнению, Аси провела урок, что ей тоже пожелалось стать учительницей.

Рая и Дан слишком серьёзно не отнеслись к её увлечению школой из — за того, что дети в таком возрасте, как правило, часто меняют свои увлечения и сегодня хотят стать пожарниками, завтра лётчиками, послезавтра моряками. Так и их дочь вполне могла завтра увлечься чем — то другим.

В октябре в гости к молодым Сосновским приходила Медея.

— Давно тебя не было видно, — заявил ей бизнесмен.

Именно он открыл ей дверь, когда она заявилась.

— Почему ты не приходишь к нам? — спросила писательница. — Ты время от времени бываешь у своих дяди и тёти. Так отчего не заходишь к нам? Слишком занята?

— Я бы и заходила, но с ними тоже надо пообщаться.

— Как твои дети? Я знаю, что они у тебя сильно подросли.

— Дети хорошо. Вот с Суреном у меня большие проблемы. Мы, наверно, будем разводиться.

— С чего бы? Раньше вы замечательно ладили.

— То было раньше.

— Что у вас такого случилось, что обязательно надо идти разводиться? — вмешался молодой человек.

— Зачем доводить до крайности? Разве нельзя как — то помириться?

— Рая, Сурен стал ленивый. Раньше он приходил домой, сразу кидался помогать мне. Теперь ложится на диван и лежит смотрит телевизор или читает газету. Я прошу его хотя бы помочь помыть посуду. Он отказывается. Говорит: «Я устаю на работе. Я так отдыхаю». Я его понимаю. Однако я тоже устаю. Однако у нас двое маленьких детей. Я же не делаю так, как Сурен. Всё хозяйство на мне. Если я так буду делать, у нас дома всё развалится. Я в отчаянии. Просто не знаю, что мне делать. Раньше мы с ним так любили друг друга! А теперь, похоже, любовь прошла.

— Медея, подумай, хорошо подумай точно прошла или нет, — посоветовал Дан. — А то очень легко прийти к выводу, что любви не стало, потом понять, что она есть, но ничего не сделаешь.

Она задумалась, помолчала пять минут и заявила:

— Дан, похоже, ты прав. Я люблю Сурена. Что мне делать? Я совсем не хочу разводиться с ним, но так жить у меня больше нет сил. Присоветуйте что — нибудь мне, пожалуйста.

— Попробуй делать так, как он. Приходишь после работы и ложишься на диван. Если Сурен что — то будет иметь против, скажешь, что ты устала и отдыхаешь.

— А поможет? — скептически поинтересовалась учительница. — Что — то я сильно сомневаюсь в таком исходе событий.

— Если не поможет, значит, осталось разводиться.

— Я рискну, — решительно заявила она. — Так и быть.

В ноябре Радченко позвонил журналистке и сказал:

— Приезжайте. У меня для вас отличная новость.

— Еду, — коротко ответила она в трубку.

В издательстве «Сокол» она с удивлением увидела у него на столе начатую бутылку водки.

— Что это, Трофим Терентьевич? — строго спросила она. — В чём заключается ваше радостное событие? Посмотреть, как вы выпиваете? Мне такое нисколько не интересно. Я за свою жизнь видела пьющих людей, поэтому ничего там нового там для себя не найду.

— Ах, это, простите, — словно спохватился он. — Вовсе не для такого жалкого зрелища. Сейчас я её уберу.

Редактор спрятал бутылку себе под стол.

— Вы пьяны, да?

От него немного пахло перегаром.

— Слегка, — признался он. — Но звал я вас сюда не за этим.

— Для чего?

— Мне позвонил продюсер, ваш сценарий понравился. По нему будут в самое ближайшее время снимать сериал.

— Зачем вы выпили? К тому же, на рабочем месте.

— У меня отчасти радость, отчасти горе.

— Я не понимаю, как вас понять. О чём вы? Объясните мне. Вы о чём?

— Моя жена разводится со мной. Это радость. Я давно не люблю её. Она ушла не потому. Влюбилась в другого.

— В чём тогда горе?

— Она забрала с собой наших детей. Жена разрешила мне видеться с ними. Всё же то, что она забрала их для меня большое горе.

— Я охотно верю вам. Чем я могу помочь вам в данной ситуации?

— По всей видимости, ничем. Извините, что я не удержался и выпил. Мне совершенно не надо было этого делать.