Водитель расхохотался и стал помогать папе грузить в машину чемоданы.

– Как тебя зовут-то, именинник?

– Пётай! – отвечал Банка, на секунду прервав пение.

– Как?

– Пётр, – подсказала Пундель. – Но на самом деле его зовут Банка.

Ехали они медленно по городским пробкам, но в машине было просторно и удобно. Мама раздала детям круассаны, папа рассказывал – про Невский проспект, про реку Фонтанку, на берегу которой жил поэт Некрасов, про реку Мойку, на берегу которой жил Пушкин, и про реку Неву, на берегу которой жил царь Пётр Первый.

– Пётай Пейвый? – переспросил Банка и снова заголосил: – С днём йожденье меня-а-а!

Взрослые засмеялись. Про дурное поведение детей в поезде было забыто.

Вскоре машина выехала за город. Мчалась по широкому новому шоссе в сторону Сортавалы, и папа рассказывал:

– Та часть Ингрии, где дедушкина дача, принадлежала раньше Финляндии.

– Дедушкина? – переспросил Банка, старательно выговаривая недавно освоенную букву «ш». – Какого дедушки? В кепочке?

– В кепочке, в кепочке, – улыбнулся папа. – Так вот, это раньше была Финляндия, потом Россия часть Финляндии завоевала, но старую границу хорошо видно. Сейчас смотрите: вот шоссе спускается в овраг, вокруг березки, и выглядит очень как Россия. А сразу за оврагом пойдут сосны, валуны и песок, самая что ни на есть Финляндия.

Пундель прижала нос к окну. Действительно, пока машина спускалась в овраг, по обеим сторонам дороги росли березы, рябины и ольха. Но как только, достигнув дна, машина стала подниматься и мелькнул на обочине перечеркнутый дорожный указатель «Всеволожский район», пошли сосны, огромные, как светящиеся янтарные башни, валуны, похожие на окаменевших мамонтов, а между сосен и валунов не было никакого кустарника, валежника или бурелома, а лежал мох, похожий на мягкий зелено-серый ковер, и лес был прозрачным.

– Всё, мы в Финляндии, – сказал папа.

– С днём йожденье меня-а-а! – заголосил Банка.

Только Пундель не могла точно вспомнить, ни что такое Ингрия, ни что такое Финляндия. Кажется, страна, в которой живет Дед Мороз.

Примерно через час машина поравнялась с большим озером, нестерпимо сверкавшим на солнце, и свернула под шлагбаум, над которым красовалась фанерная надпись «Добро пожалова_ь в Лемпоярви». Отвалившаяся буква «т» висела на проволочке, и веселый ветер раскачивал ее. Еще километр по лесной дороге – и машина подъехала к обветшалому дачному дому, который дети часто видели на семейных фотографиях, а воочию – впервые.

Дедушка в кепочке – он действительно всегда ходил в бейсболке, чтобы не сгорала на солнце лысина, – встретил детей, сидя почти на вершине сосны, которая росла вплотную к террасе.

– Эх, не успел, – сказал он вместо приветствия.

– Дед, что ты делаешь на сосне? – тоже вместо приветствия крикнул папа.

– Антенну прикручиваю, детям мультики смотреть.

– Папа, тебе восемьдесят два года, что ты делаешь на сосне?

– Вот именно! Было бы семьдесят два, давно бы прикрутил и успел бы.

Дед ввернул последний шуруп, спустился с дерева, ловко передвигая вдоль ствола стальные кошки. Дети повисли на старике, он потрепал их по головам, а Банку даже подбросил вверх.

– Лови! – заорал Банка.

Дедушка поймал его, обнял и поставил на землю.

– Восемьдесят два года? – переспросил с уважением водитель Сергей у папы, помогая ему разгрузить чемоданы. – Один тут живет?

– Только летом, – папа улыбнулся и расплатился.

Сергей церемонно пожал Банке руку и уехал.

Потом были сырники. Дедушка в кепочке любил готовить только два блюда – шашлык на ужин и сырники на завтрак. Время было обеденное, но никакого супа дедушка варить не любил.

После сырников мама осталась дома разбирать вещи, а дети с папой пошли купаться на ламбушку.

В Финляндии много озер. А в финском языке много слов, означающих «озеро», и разные виды озер называются разными словами. «Ярви» – это большое, холодное, глубокое и строгое озеро. Дедушкин дом стоял почти на самом берегу ярви. А «ламби» – это маленькое лесное озеро. В тех местах, которые раньше были финскими, а теперь стали российскими, такие озера называют ламбушками. В ламбушках хорошо купаться, они теплые и с песчаными берегами. Но идти до ближайшей ламбушки от дедушкиного дома надо было минут двадцать через лес.

Шагали по мягкому ковру из мха. Папа показывал детям приземистые кустики, на которых через месяц должна была созреть черника. Сосны вокруг напоминали светящиеся колонны. Дети играли, как будто они пришли в лесной дворец к эльфам или у кого там еще бывают лесные дворцы. И вот они идут по торжественной зале, а в конце…

– А давай в конце там нас встретил… кто? – спросила Атя.

– Королева эльфов? – предложила Пундель. – Или единорог? – Она была помешана на единорогах.