Её взгляд снова просветлел, но даже в таком состоянии она поняла, что происходит что-то не то. С болью в голосе она спросила:

— Значит, жертв стало ещё больше? Где я? Мне никто ничего не сказал…

Я вздохнул. Тяжёлый разговор для человека, который только что очнулся от тысячелетнего сна, точнее, тысячелетней смерти. Тяжёлый, но необходимый.

И я попытался донести до неё ситуацию как можно мягче.

Вопреки опасениям она восприняла всё почти спокойно. Разве что нервно кусала губы, а в её глазах застыла боль.

— Значит, моя семья тоже… — сказала она, когда я закончил.

— Увы, — кивнул я, — кстати, как тебя зовут и кто были твои родители?

— Каролина. Моего отца звали Роберт, а мать Клара. Мы из младшей ветви Рихтеров.

Я кивнул. Я помнил этих людей. Они были далеки от прямых наследников рода, но верно служили клану и достойно носили нашу фамилию.

— А кто эта девушка? — внезапно спросила Каролина, указывая на Ольгу, которая всё это время молча присутствовала при нашем разговоре, — она так на меня похожа…

— Твоя дальняя родственница и новая наследница клана, — честно ответил я, а потом спросил: — Ты как себя чувствуешь? Можешь ответить ещё на несколько вопросов?

— Могу, — ни секунды не раздумывая, отозвалась она, хотя я видел, что каждое предложение ей даётся с большим трудом. — Я справлюсь, если это нужно Рихтерам.

— Рихтерам нужно прежде всего, чтобы ты скорее встала на ноги, — мягко ответил я.

Но, похоже, характером природа эту девушку не обделила. И я узнал от неё следующее: она, как и все, кого мы нашли в склепе, училась в фамильной академии клана. Там обучали исключительно некромантов.

И дети не просто её посещали, но и жили там, вдали от своих семей практически всё время обучения, отрезанные от мира и его новостей.

Но вот начались очередные каникулы, а домой никого не отпустили. Кроме того, в академию перестали приходить письма от родных и друзей учеников.

И чуть позже правда всё-таки вскрылась.

На клан напали. Неожиданно и подло. Воспользовавшись моим отсутствием, всю верхушку клана вырезали буквально за пару дней, и бразды правления взяли на себя менее опытные и сильные некроманты.

Однако не всё было так плохо. Они сумели организовать сопротивление и защищали себя и наш клан целых несколько лет.

А дети всё это время продолжали учиться в академии, получая редкие весточки из большого мира.

Но их защищали с полной ответственностью как главное сокровище клана. Так что сами они так и не увидели войну собственными глазами.

Защищал их, кстати, клан Крейцер. Предки фантомов, которых я нашёл живущими в очаге.

И вот однажды Савелий Крейцер, старший в роду на тот момент, лично появился в их академии и произнёс небольшую речь.

В ней он объяснил, что ради безопасности учеников их временно погрузят в магический сон. Буквально на пару месяцев. По его словам, всё было под контролем, и беспокоиться не о чем.

Но те из учеников, кто поумнее, сразу поняли, что война идёт не так, как хотелось бы.

Однако спорить они не могли. Так что им пришлось послушаться, и так они и оказались в запечатанном тайном склепе Рихтеров.

На этот короткий в общем-то рассказ у Каролины ушло почти сорок минут.

В какой-то момент в палату даже заглянул дежурный целитель Вийонов. Совсем юная рыжеволосая девушка предупредила, что состояние пациентки ухудшается и лучше прервать беседу.

Но Каролина от этого стала ещё больше нервничать, так что мы дослушали её до конца.

Правда, к этому моменту наша пациентка совсем обессилела. И я не мог не поблагодарить её за стойкость. Эта хрупкая девушка была настоящей Рихтер и ставила интересы клана превыше собственных.

Жаль только, что на самом деле знала она не так уж и много. К той картине, которая уже была мне известна, добавилось лишь ещё несколько деталей.

Но, может быть, другие дети добавят ещё немного подробностей. Хотя я уже и понял, что они были практически полностью отрезаны от внешнего мира, но всё-таки какие-то новости до академии доходили.

Так, по крупицам, может быть, мне и удастся восстановить полную картину.

Но теперь я хотя бы знал то, что самые верные и сильные мои соратники погибли первыми. Горькое знание.

Покинули клинику мы с Ольгой в задумчивости. Моя эмоциональная внучка, правда, во время рассказа Каролины успела несколько раз выйти из себя.

Она, конечно, старалась этого не показывать, но я хорошо её знал и легко подмечал все признаки. Стиснутые кулаки, ярость в глазах, плотно сжатые губы.

Если бы перед Ольгой сейчас поставили виновников клановой трагедии она бы разорвала их голыми руками. Без всякой магии.