– Я тебя не потеряю, – повторил он. – Верь мне.

– Я верю, – ответила Дилан, и в этот раз ее слова были правдивыми.

Тристан кивнул и поднялся, освободив ее глаза и руку. Дилан засунула ладошки между коленями и постаралась скрыть, что дрожит; кожу на руке, которую он держал, покалывало. Она попыталась успокоить дыхание, наблюдая за парнем, который подошел к одному из окон и уставился в ночь. Она хотела позвать его, оторвать от окна и демонов, притаившихся снаружи, но это было бесполезно – он знал о них больше, чем она, и вел соответственно. Дилан съежилась в кресле.

– Всегда одно и то же, – вдруг сказал Тристан, но не повернулся, и Дилан подумала, что он говорит сам с собой. Он поднял руку и прижал к стеклу. И тут же усилился шум снаружи.

– Что всегда одно и то же? – спросила Дилан, надеясь отвлечь его внимание от окна. Ее пугали этот вой и визг.

К ее облегчению, он повернулся и убрал руку.

– Демоны, – сказал он. – Они всегда более голодные и ненасытные, когда появляется такая душа… – Он замолк. – Душа, как ты.

Дилан нахмурилась. Он произнес это, словно с ней что-то не так.

– В смысле, не поняла?

Он задумался.

– Призраки с радостью заберут любую душу. Но чистые души для них подобно лакомству.

Чистые души? Дилан подождала, когда эти слова приобретут смысл. Вряд ли она назвала бы себя чистой – а мама уж точно нет.

– Я не чистая, – сказала она.

– Чистая, чистая, – заверил он ее.

– Нет, – не согласилась она. – Спроси маму, она всегда говорит, что я…

– Я не имею в виду, что ты идеальная, – перебил ее Тристан. – Чистая душа… она невинна. – Дилан покачала головой, готовясь снова отрицать его слова. Но потом он произнес слова, от которых комната в буквальном смысле вспыхнула огнем. – Душа девственницы.

Дилан несколько раз открыла и закрыла рот, но не произнесла ни звука. Тристан внимательно наблюдал за ней, но она не могла контролировать свое лицо, и к щекам хлынула кровь.

– Что? – наконец выдавила она.

– Душа девственницы, – повторил он.

Дилан изо всех сил старалась не закатить глаза, чтобы скрыть смущение.

Она не требовала, чтобы он еще раз повторил эти слова.

– Когда в пустоши появляется молодая девственная душа, призраки становятся более агрессивными и опасными. – Он посмотрел на нее, проверяя, насколько внимательно она его слушает. – Они хотят тебя – именно тебя. Твоя душа для них – лакомство. Более желанная и вкусная, чем горький вкус поживших душ.

Дилан уставилась на него, открыв рот. Слова Тристана никак не могли продраться сквозь туман в ее голове. Она застряла на единственном слове. Девственница. Откуда, черт возьми, он об этом знает? Это написано у нее на лбу? Но потом она вспомнила. Он говорил, что видит и знает каждую душу. Внутри и снаружи. Она поежилась. Судя по тому, как дергались его губы, он смеялся над ней. Может, именно об этом он думал, когда держал ее за руку: что она чиста и невинна? Девственница?!

Дилан заерзала в кресле, сгорая от стыда, но этого было недостаточно. Она все еще находилась в ловушке его взгляда, как муравей под увеличительным стеклом. Она сорвалась с места и устремилась к окну, в которое несколько минут назад смотрел Тристан. Подошла к нему, намеренно избегая отражения проводника, и прижалась лбом к холодному стеклу, пытаясь избавиться от смущения.

12

Когда они покинули дом, демонов нигде не было. Дилан осмотрелась, испуганно и широко распахнув глаза, а потом облегченно вздохнула. Хотя знала, что впереди еще какая-то равнина, о которой предупреждал Тристан.

Утро выдалось мрачным. Солнечные лучи не могли пробиться сквозь густой, вихрящийся туман. Тристан долго и неторопливо осматривался, а потом перевел взгляд на Дилан и сочувственно улыбнулся.

– Ты нервничаешь.

Это был не вопрос.

Дилан посмотрела на туман, и до нее дошло.

– Это сделала я?

Он кивнул. Подошел к ней и взял за руки.

– Посмотри на меня, – скомандовал он. – Тебе нечего бояться. Я буду защищать тебя. Обещаю.

Он нагнулся, чтобы заглянуть ей в глаза. Она попыталась выдержать его взгляд и почувствовала, как загорелись ее щеки.

– Ты такая милая, когда краснеешь, – засмеялся он, и из-за его смеха румянец на щеках Дилан стал еще ярче. – Идем.

Он повернулся и отпустил одну ее руку, но вторую продолжал держать и осторожно потянул Дилан за собой.

Дилан поплелась за ним, смутно осознавая, что туман стал тоньше, солнечные лучи теперь пробивались сквозь него без особого труда. Ей показалось, она знает, почему так, и поэтому румянец еще долго не исчезал. Через две минуты она убедила себя, что слова Тристана были лишь стратегией – чтобы поднять ей настроение и, как следствие, убрать туман, снижая тем самым риск встречи с хищными тварями. Но он все еще вел ее, крепко держа за руку.