Мире не хотелось даже представлять, что будет, когда два горизонта событий соприкоснутся.

Зрелище, открывшееся впереди, завораживало всех – кроме Гюрзы. Он как раз на обзорный экран не смотрел, он был сосредоточен на показаниях компьютера. Его интересовали не только данные, полученные от дронов и истребителя, он то и дело открывал инвентарные списки, запрашивал в архиве технические паспорта оборудования… Он думал. Похоже, он отнесся к сделке серьезно.

Вот только Мира не представляла, способен ли он вообще что-то предпринять. В лучшие времена мог бы, но теперь медицинский сканер выдает, что температура тела уже достигла тридцати восьми с половиной градусов и продолжает расти, анализ крови указывает на сильнейшее воспаление где-то внутри, сердце, едва оправившееся после того приступа, бьется слишком быстро… Уже сейчас быстро, а дальше что будет?

Мира прекрасно помнила, как он говорил, что ему в таком состоянии даже думать нельзя, желательно проваляться недели две в коме. Плохо, что этих двух недель у них больше нет… Мира пожалела бы, что сдала его адмиралу, если бы не обнаружила его в плену у Барреттов. Получается, у Гюрзы были свои личные Сцилла и Харибда… иронично.

Кети возилась рядом с ним, смешивая коктейль препаратов для новой капельницы. Она старалась держаться подальше от Гюрзы, пока это возможно. Мира улучила момент, чтобы приблизиться к ней – улыбаясь так, чтобы со стороны они смотрелись подругами. При этом она шепнула Кети на ухо:

– Ты ведь понимаешь, что не только он может тебя убить? Я тоже могу, если очень надо будет.

– Я даже понимаю, как вы спеться умудрились, – мрачно отозвалась Кети. – Кочевники знают про вашу связь!

– И что? Это тебя бессмертной делает?

Отвечать Кети на этот раз не стала, но намек явно поняла.

От Гюрзы ожидали быстрых и понятных ответов, это чувствовалось. «Налево, потом направо и дальше вдоль вон той звезды!», такое вот. Но он молчал, он вообще не обращал внимания на окружающих. Напряжение нарастало, однако серийного убийцу это не волновало. Если он и отвлекался, то только на показания медицинского сканера, что-то говорил врачам и возвращался к работе.

Адмирал и ее помощники еще могли с таким смириться. Да, им это не нравилось, но они сохраняли спокойствие. А вот кочевники нервничали все больше – настолько, что в какой-то момент Отто Барретт, прекрасно знавший своих детей, выставил их вон из командного пункта.

Мира воспользовалась моментом, когда никто не обращал на нее внимания, чтобы уйти в технический коридор – небольшое пространство, обустроенное в стенах для ремонтников.

Ничего толкового тут сделать было нельзя, кроме одного: подслушать разговор кочевников, покинувших зал. Если бы они предпочли благоразумно молчать, Мира бы ничего не добилась. Однако она прекрасно знала: ни интеллект, ни эмоции промолчать им не дадут, на такое в их семейке разве что Сатурио был способен, но к чему это его привело?

Поболтать решили Антифо и Бруция – именно они дежурили последними. Отто Барретт, конечно, тоже хорош… как можно было объединить самых агрессивных из своих детей?

– Я не могу, я просто не могу… – рычала Бруция. – Он издевается над нами! Ты видел, как он на меня смотрел?

Гюрза на нее ни разу не взглянул, в этом Мира готова была поклясться. Но кочевница в истине и не нуждалась, ее воображение рисовало ту правду, которая ей больше нравилась.

– Не понимаю, как отец пошел на это, – признал Антифо.

– Ты же сам видел, что в небе зависло! Никто не может придумать, как это обойти…

– А он, думаешь, сможет?

– Конечно! – уверенно ответила Бруция, немало удивив Миру. Впрочем, очень скоро выяснилось, что ничего странного в такой вере в Гюрзу нет: – Он же мутант, ты разве не понял? Не такой, как мы, но у него явно что-то с мозгами, он так и победил Сатурио! Да и медицинский сканер видел, что показывает? Там явно какая-то мутация!

– Мутация или нет, он не должен уйти безнаказанным! И плевать мне, что он там может!

– Так все будет!

Бруция и это произнесла без тени сомнений. Мира насторожилась еще больше, прильнула к ближайшей решетке, чтобы ничего не упустить.

– Думаешь, успеем его перехватить? – засомневался Антифо. – Отец будет недоволен…

– Наоборот! Отец это уже разрешил. Он-то ничего сделать не может, потому что у него договор с той старухой… Но нам он все позволит! Мутант не сможет сопротивляться, мы закончим дело быстро, а потом отец разберется со всем остальным…

От того, что именно кочевники называли Гюрзу мутантом, становилось смешно, от всего остального – нет.

Похоже, Отто Барретт и правда готов был предоставить Гюрзе возможность спасти станцию – но не больше. Когда все будет кончено, убийца ослабнет, его состояние уже заметно ухудшается. Он не сможет сопротивляться, и дежурные кочевники покончат с ним за пару минут.

И ведь им действительно за это ничего не будет! Отто скажет, что не знал о готовящемся нападении, и извинится. Адмирал покричит на них, потому что не кричать нельзя, и все сделают вид, что это допустимое наказание. Что еще она может? Барретты – это не коллектив, это единый организм, а станция не должна лишиться всего отдела полиции сразу. Ошибку допустил уже тот, кто выбрал их для такой работы, станции оставалось лишь справляться с последствиями чужой глупости.