— Контракт с аукциона? — рассеянно спрашивает он. — Этот не требует клятв, если только ты сама не захочешь снова оказаться на четвереньках.

Он всё ещё что-то ищет, и я не понимаю, что.

— Ты заставляешь других женщин приносить те же клятвы? — спрашиваю я.

Он закрывает шкаф, когда, наконец, находит то, что искал, и поворачивается ко мне. В его руке бутылка мёда. Его улыбка настолько обворожительна, что у меня захватывает дух, а на одной щеке появляется ямочка.

— Нет, я просто наслаждался тем, как ты выглядела на четвереньках, — говорит он, подходя ко мне ближе.

Я в замешательстве смотрю на бутылку мёда, когда он встаёт между моих ног. Сердце бешено стучит.

— Эм, что ты делаешь? — спрашиваю я.

Он поднимает бутылку и выдавливает немного мёда на мою грудь.

— Решил, что сначала десерт, — ухмыляется он, опускаясь губами к липкому следу, который оставил на моей коже.

Я застываю, когда его язык начинает слизывать мёд, оставляя за собой горячие прикосновения, пока медленно ползёт вниз, к моему соску. Его рот продолжает свои игривые движения и на другой груди. Блядь, этот дьявольский язык. Моя голова запрокидывается назад, когда он опускается ещё ниже, а моё внимание фокусируется на пульсирующей точке между ног.

Я пытаюсь пошевелиться, но его руки прижимают мои к бёдрам. Он одаривает меня дьявольской улыбкой, и я хочу запустить пальцы в его волосы и подтолкнуть его ниже, чтобы удовлетворить нарастающее желание.

Без лишних слов, он делает шаг назад, а затем опускает губы прямо на мой клитор. Он без стеснения раздвигает мои ноги ещё шире, и его рот оказывается там, поглощая меня, и я стону от этого контакта. Блядь, этот коварный язык опасен. Одна рука оставляет моё бедро и скользит между моих ног, пока его палец не проникает внутрь меня.

— Ооо… — стону я, но он не останавливается. И я не хочу, чтобы он когда-либо останавливался. Я запускаю руку в его волосы, а его рот творит чудеса, и палец ритмично движется во мне. Он добавляет ещё один палец, и я чувствую себя наполненной и ошеломлённой одновременно. Он отпускает вторую мою руку, и теперь я кладу обе руки назад, принимая удовольствие, которое он мне даёт. Мне нужно держаться, сознательно избегая мысли о недавно испечённых печеньях, которые могут стать жертвами в этом процессе.

Блядь. Тепло из моего живота разливается по ногам, пока он сильно всасывает мой клитор. Доусон тянет и рвёт каждую нервную клетку, пробуждая самые тайные желания. Это намного больше, чем я могла ожидать от него. Это…

Моё дыхание становится прерывистым, и я нахмуриваюсь в замешательстве.

О, Боже.

— Вот она, — говорит он, когда я окончательно теряю контроль над собой, словно по его команде. Моё тело дрожит, когда я плыву по волнам чистого блаженства. Святое дерьмо. О, Боже.

— Хорошая девочка. Кончи для меня, — шепчет он, его тёплое дыхание обжигает мою кожу.

— О, Боже! — кричу я, мои руки остаются на месте, а тело напрягается, когда освобождение взрывается внутри меня, озаряя всё вокруг.

Доусон отстраняется, а я пытаюсь восстановить дыхание. Слышу шорох, и, когда поднимаю взгляд, вижу, что он раздевается.

Да, да. Это именно то, чего я хочу.

Если он способен подарить мне это…

Я хочу всего его.

Мне нужен весь он.

И тут меня накрывает внезапная ясность.

— Подожди! — кричу я и спрыгиваю с прилавка. Он выглядит озадаченным, пока я бегу в спальню и открываю верхний ящик прикроватной тумбочки.

Я вытаскиваю нераспечатанную коробку презервативов, и он забирает её, с улыбкой усмехаясь.

— Это мило, Хани, но обычные не подойдут.

Я хмурюсь.

— Я как-то видела видео, где парень натянул презерватив на свою ногу. Они же эластичные, и…

— Хани. — Моё имя на его губах возвращает меня в реальность, и я ощущаю, как что-то раздувается в груди — что-то, вроде лю…

Нет. Это не может быть любовь. Может быть, восхищение.

Что-то между нами всё-таки есть, потому что рядом с Доусоном я чувствую себя в безопасности и не испытываю ни малейшего стыда.

Он достаёт свой презерватив и демонстративно держит его в воздухе, поднимая меня и снова усаживая на прилавок. Его пальцы лениво скользят по остаткам мёда на моём животе и касаются клитора.