Спустя пять минут подходим к машине – старенькому Форду. Долго и скрупулезно обдумываем, как разместить елку – пихаем в машину наискосок, ничего не выходит.

– Давай на крышу, - пищит дочь.

– Багажника нет, чем привяжем?

– Скотч? – хлопает умненькими глазками.

– Не выдержит. Холодно. Треснет сразу.

Мимо проходит здоровенный мужчина, и дочь бросается ему наперерез.

– Дяденька, помогите, пожалуйста. Как нам елку домой довезти?

Не глядя на мелкую преграду, засранец буркает:

– Отца своего спроси!

Ариша резко останавливается, и голубые любимые глазки наполняются слезами.

Подбородок дрожит и потоки слез бегут ручьями по щекам.

– Милая, нельзя плакать на улице. Ты же помнишь, слезы могут замерзнут и превратиться в ледышки.

Бросаю канитель с елкой, сажусь перед дочерью на корточки.

– Детка, посмотри на меня. – Как только добиваюсь эффекта, продолжаю: - Помнишь, я тебе рассказывала, как сильно я плакала год назад, и просила у Деда Мороза, чтобы подарил мне дочку. Вот – он подарил мне тебя, - обнимаю малышку.

– Правда?

– Да. На этот Новый год мы вместе загадаем папу и собаку!

– Сбу- сбу – дется? – спрашивает кроха, заикаясь.

Раньше Арина сильно заикалась. То ли в детстве ее что-то сильно испугало, или кто-то. Может, физиологическая особенность такая. Но мы с ней много занимались с логопедом- дефектологом. Почти избавились от этой особенности речи. Но иногда она возвращается. Вот в такие нервные моменты.

– Лисенок, всё хорошо.

– Женщины! – слышу громогласный мужской голос за спиной. – Если вы намерены прямо здесь праздник встречать, то я – нет. Хотелось бы домой попасть.

– Езжайте! – буркаю я.

– С удовольствием, только мне ваша сосна мешает.

– Она и нам мешает! – поднимаюсь и встаю перед мужиком. Он разглядывает меня внимательно, скользит по мне заинтересованным взглядом. На вид ему лет сорок с копейками.

– Помочь? – внезапно мужчина меняет тактику. – Далеко елку везти?

– Здесь, недалеко, всего два квартала, - указываю рукой в сторону неба. Так получилось. Уже стемнело, и я не увидела свой дом.

– Ведьма что ли? – усмехается.

– Вы чего дядя? – в разговор вклинивается дочь.
– Все ведьмы – рыжие, а мама – блондинка!

– А-а. Ну это меняет дело. Мужичок рьяно запихивает сосну в минивен Мерседес. Явно в нем семью возит.

Ариша хлопает радостно в ладоши.

– Не все мужики сво… - визжит она, чем вводит особь мужского пола в полное недоумение.

Пока добрый самаритянин укладывает нашу елку в минивен, дочь достает из пакета мандарин, сбрасывает оранжевую варежку с руки, и она как сосулька виснет на резинке, сдирает цитрусовые корки и заботливо складывает их в карман новой шубки «чебурашки».

Считаю до трех, выдыхаю. Снова придется вывешивать шубу на балконе, проветривать.

Замечаний не делаю, лишь губы обкусываю свои.

Сама виновата. Однажды я сказала Арине, что обожаю, когда меня преследует повсюду запах мандаринов, она запомнила. Теперь раскладывает цитрусовые шкурки по всему дому. Вот и эти я найду где-нибудь у себя под подушкой.

– Барышни, полете! – шутит мужчина, усаживаясь в свое авто.

– Полетели, - садимся с дочерью в свое авто. Еду впереди, поглядывая на мужика сзади. Что за рвение? Почему он захотел помочь? Может, новогодние желания уже сбываются? Может, он свободны и станет нашим папой?

За хороводом волшебных мыслей о чуде, преследующих любую женщину в канун Нового года, не замечаю, как подъезжаю к своему подъезду.

– Нам сюда, - с пакетами подхожу к двери, придерживаю ее ногой, пока дочь тащит свой пакет с игрушками и мандаринами, подаренными ей в детском доме сегодня.

Так уж вышло, что дочь я забрала оттуда домой, а мое сердце прикипело к детям настолько, что я осталась там работать.

У дверей квартиры останавливаюсь, сгружаю поклажу на коврик соседский, открываю замок сумки, пока мужчина сгружает сосну в общем коридоре.

В который раз за этот вечер думаю, что сначала мужика надо заводить, только потом сосну покупать. Уж слишком она неподъемная.

– Сколько мы вам должны? –спрашиваю и тут же мой рот затыкают поцелуем. Грубым. Наглым. Дерзким.

Машинально даю пощечину – прямо сумкой, зажатой в руке.

– Ты чего? Дуреха?
– незнакомец дерзко смеется. – Жалко что ли? Праздник на дворе. Желаю тебе и твое дочери в этот новый год найти своего папку, чтобы было кому приносить елку в дом!

Мужчина сбегает по лестнице вниз, а дочь касается моей руки своими теплыми пальчиками, шепчет заговорщицки: