Алена наблюдает за тем, как искажается мое лицо. Усмехается.

– Хочешь сказать, что не рад встрече с нами? Ждал, что будем вокруг тебя танцы с бубнами водить? Радоваться, что ты посетил нас?

– С тобой - не рад встрече, - уточняю я. – Ты – лишняя. Если бы тебя не было, я бы забрал дочь, и давно был далеко от столицы.

– Ага! – выпаливает баба яга, фу, опекунша Алена. – Я поняла про тебя всё, - тычет в меня пальцем.
– Значит, ты бежишь, и твои деньги заработаны нечестным путем. Нам они не нужны. Мы не едем за подарками!

– Много ты знаешь! – хватаю ее за руку. – Я не бегу, а уезжаю от жизни, которая мне опротивела. Я еду за лучшей жизнью для себя и дочери.

– Говори за себя! – злится, зубки точит. – У Ариши уже есть лучшая жизнь.

Разглядываю милое бледное личико Алены.

И в груди щемит, возникает желание прижать ее к себе. Что я и делаю – неосознанно прижимаю.

Дочь царапает мою руку, лежащую на спине ее опекунши, но я не обращаю внимания.

Накрываю пухлые губы девушки, забираю у нее воздух.

Поцелуй выходит неважнецким, потому что Алена не пускает мой язык внутрь, сжимает зубы.

Впрочем, я бы сам не рискнул заходить столь далеко – язык мне дорог.

– Пусти маму, - кричит дочь, царапая мои руки. Она явно не понимает, что я делал только что с Аленой.

Не реагирую, и маленькая засранка кусает мне руку.

– Твою мать! – ослабляю хватку, одергиваю руку. – Арина, ты чё делаешь?

– Маму спасаю! – малая льнет к опекунше, обнимает ее за ноги.

– Ты меня должна спасать! – злюсь на нее.

Я значит, всё бросил, рискую, еду за подарками для нее, а она по-прежнему любит чужачку больше, чем меня.

Неблагодарная девчонка.

Если бы она не была так важна для меня, меня бы уже здесь не было.

– Такси, - Алена показывает на подъезжающий автомобиль.

Садимся, едем в ближайшую поликлинику, где есть травмпункт.

К сожалению, путешествие продлевается, когда нам говорят, что у них нет аппарата КТ, и вызывают скорую помощь, чтобы отвезти Алену в больницу.

– Мамочка больна?

– Нет. На таких как она всё заживает. В целом у кошек девять жизней, - шучу я.

Но дочь смотрит на меня серьезно, прищурившись.Точь-в-точь, как это делала ее родная мать.

Демид

Запихиваемся в скорую помощь, едем на КТ.

– Сидеть неудобно, однако, -бурчу я.

– Не мерседес класса люкс, - язвит врач в синей специальный костюм и синей теплой куртке.

– Я заметил, - недовольно смотрю на нее.

– Для вас в самый раз, - отвечает женщина грубо.

Что она имеет ввиду? Что я выгляжу в самый раз для этого места?

Ну так в этом виноваты многодневное скитание по огромным просторам страны, и нежелание жизни дать мне покой и удовлетворение моих желаний, из которых я целый список составил.

– Демид, ты невыносимый, - выдыхает Алена, и я замечаю на ее лбу бисеринки пота.

Сердце сжимается от боли, и больно так, будто мне кости грудной клетки дробят.

Странная эмоция, отгоняю ее от себя. Концентрируюсь на другом, на том, как же сильно я ненавижу этот его взгляд – дотошный и прожигающий. А еще сожалеющий о встрече со мной.

Дарю ей в ответ волчий оскал.

Ее взгляд становится более сочувствующим, будто я неизлечимо боле ликантропией.

И проникает в меня. Спустя мгновение теплоту ощущаю к ней, несмотря на то, что она разрушила мои планы на праздник.

– Он закрыл дверь, - рассказывает врачу Алена, и при этом тычет в меня. – И я не успела остановиться, ударилась лицом об дверь. Тут же началось кровотечение.

Снова на меня смотрит, сама терпеть не может, а саму так и тянет поглазеть на меня.

Похоже, я неотразим. Звериное притяжение. Ясно-понятно.

Врач смотрит на меня таким борзым взглядом, будто готова открыть дверь и вытолкать из машины на ходу, чтобы освободить пациентку от боли и ее источника.

Дочь тяжело вздохнула, а я машинально вцепился в жесткое кресло. Так на всякий случай. Мало надежды на то, что меня пожалеют.

Дочь повернула ко мне маленькое личико, а я вспомнил ее сильные руки, понял, что даже эта девочка – маленькая женщина – порождение ада… фу! Женского мира.