— Хочешь сдать, крошка? — крикнул кто-то с другой стороны стола. Я покачала головой.

— Можно мне посмотреть? — Я услышала мягкое, бархатистое мурлыканье в своем голосе. Мужчины за столом посмотрели на меня, и скрип отодвигаемого стула заставил меня обернуться. Бес из бара пододвинул стул, и остальные подвинулись, освобождая ему место. Он гибко сел в кресло, раздвинув колени, откинулся назад и поманил меня.

— Если ты сядешь ко мне на колени, то можно, — прорычал он. Мой желудок сжался от вызова в его голосе. Я подошла к нему и, запрокинув голову, одним глотком прикончила свой «Черный русский». Я со стуком поставила стакан на стол и развернулась, чтобы взгромоздиться ему на колени. Бес принял мое приглашение таким, каким оно было, и положил руку мне на талию. Что-то вроде одержимости овладело мной, когда я сосредоточилась на забавно выглядящих листьях в горшке. Края медленно загибались, ярко загораясь. Я наблюдала за ними в состоянии подвешенной эйфории, у которой, казалось, не было ни начала, ни конца. Это просто было, и я существовала внутри этого.

Бес согнул пальцы, кончики когтей впились в мою кожу прямо под свитером. Я вздохнула и отодвинулась. Ближе к демону. К теплу. Его рука обвилась вокруг моей талии, и я раздвинула ноги, чтобы он мог притянуть меня назад. Прижавшись к нему, я едва смогла сдержать стон, зарождающийся в моем горле. Дьявол меня побери, я хотела его. Я хотела их всех. Я хотела почувствовать что-то тяжелое и твердое у себя между ног, утоляющее потребность, которая управляла мной.

Другая рука беса сжала мое колено, зажатое у него между ног. Горячее и тяжелое, от его дыхания по моей коже побежали мурашки, когда он прошептал: — Чего ты хочешь, куколка?

Я беспокойно заерзала у него на коленях, когда его рука обнажила когти и медленно начала подниматься вверх по моей ноге, погружаясь в рваные прорехи на моих темных джинсах. Вздох сорвался с моих губ, когда рука на моей талии напряглась, и его пальцы скользнули мне под рубашку. От прикосновения его когтей у меня заболела спина, выгнувшись…

— Убери свои гребаные руки от нее.

Руки на моем теле замерли, и я зашипела. Это не было частью сделки. Я подняла прикрытые глаза на демона, который осмелился прервать нас, но не была готова увидеть Ларана и Аллистера, стоящих там.

Лицо Ларана превратилось в маску застывшей ярости. Я вздрогнула, прислонившись спиной к демону, на коленях которого в данный момент сидела. Он больше не казался таким горячим, и боль, которую я чувствовала, была на грани удовольствия и мучения.

— Голод, Война, прошу прощения. Я не понял, кто вы…

— Руби. Пойдем, — скомандовал Аллистер. Мои глаза переключились с сердитого демона, угрожающего взорваться, на демона, шагающего ко мне с голосом, от которого у меня свело живот. Он протянул обе руки и стащил меня с колен беса, обхватив одной рукой мои колени, а другой поддерживая мою спину. Я извивалась в его хватке, но Аллистер держал крепко.

— Побереги свои слова, бес. Ты зачаровал ее и попытался разлучить нас после того, как я предъявил свои права. — Голос Ларана прогремел так, что столы задрожали так, что стекло зазвенело о столешницу бара и разбилось, упав на землю. В моем бредовом состоянии я не могла осознать, что происходит и почему. Я просто чувствовала потребность, которая вела меня. Я наклонилась к Аллистеру и глубоко вдохнула. Дым заполнил мои легкие, заставляя меня гореть до самой сердцевины; бушующий ад, который невозможно отрицать.

— Я забираю ее домой, Ларан. Убедись, что ты убрал свой беспорядок.

Ларан что-то проворчал в ответ, и Аллистер начал двигаться. Мы пересекли бар, с каждой секундой удаляясь от дыма все быстрее. Я смотрела через плечо Аллистера, как мы пересекли порог, как догорали угольки на дымящихся листьях, а потом мы ушли.

Только что мы были снаружи бара, стояли на парковке, а в следующее мгновение оказались в странно знакомой ванной. Дом, поняла я, когда он открыл дверь ванной, соединенной с моей спальней. Перед нами маячила моя кровать королевских размеров, и все, что я могла слышать, все, что я могла чувствовать, было тепло, исходящее от него. Я повернула к нему лицо, прикусив губу, когда увидела лихорадочную напряженность. Его глаза были не просто янтарными. Они были расплавленным золотом. Он был зол, но я не могла понять, почему.

Я знала только одно: я хотела забрать эту злость.

Когда я ударилась спиной о кровать, а Аллистер начал отстраняться, я сжала в кулаке его рубашку, удерживая его на месте.

— Останься.

Это было единственное слово: приказ, просьба, мольба, но оно отразилось от всей комнаты и пробежало по его коже. Я снова прикусила губу, когда его глаза расширились и потемнели. Он наклонился вперед, привлеченный эффектом, который я произвела на него, когда я проталкивала свою потребность через воздух, через его одежду, по его коже и внутрь него.

— Руби, — прорычал он. Боль в его голосе отозвалась жжением у меня между ног. Я притянула его ближе, схватив за рубашку обоими кулаками и потянув. Пуговицы лопнули, когда он остановился всего в нескольких дюймах от меня. Я зарычала и снова потянула, разрывая низ рубашки. В тот момент, когда наша кожа соприкоснулась, сильный электрический разряд потряс меня, только это не причинило боли. Но жжение под моей кожей не утихало. Мной овладело вожделение.

— Ты нужен мне, — прошептала я. Страстное желание сотрясло мое тело так сильно, что я задрожала. Аллистер навис надо мной, оглядывая меня с ног до головы, когда я склонила голову набок, суккуб внутри меня точно знал, как вести себя с мужчиной перед мной.